— Ваш муж мог бы достать антибиотики и без вашей помощи, но участвовать в этом танце смерти было гораздо возбуждающе. Притворяться больной в аптеке. - Удачи, мадам, поправляйтесь! - И вы выходили оттуда с едва заметной улыбкой, с тем сдержанным наслаждением хищников, которые знают, что поймали добычу и что она никогда не сможет ускользнуть от них. Я представляю. Я очень хорошо представляю.

На этот раз он услышал звук миски, которую сдвигали по полу. Мари-Поль Курвье, несомненно, приступила к еде. Вик продолжил:

— Кто вел игру? Ваш муж? Вы? Кто из вас двоих был хуже? Лично я склоняюсь к вам. У него же извращение было написано на лице. Вы же, напротив… вы — тень, которую никто не видит. Невидимая, плетущая свою паутину. Настоящая опасность.

Он не получил никакой реакции, никакого гнева, и это укрепило его в мысли, что эта женщина ненормальна, что он не ошибается. Он поднялся и, как она, наверное, делала это столько раз, заглянул в глазок. Она была там, слева, с миской на коленях, перебирая фасоль пальцами. Он на мгновение замер, уставившись на неё. Она казалась невозмутимой. Однако она, должно быть, чувствовала его взгляд на себе. Во всяком случае, она чертовски хорошо скрывала свои намерения.

На самом деле Вик уже не знал, что делать. Он не мог удерживать её бесконечно. Скоро люди начнут беспокоиться из-за её отсутствия. В конце концов они вызовут полицию. А Вик не был достаточно осторожен. Он не предполагал, что ситуация дойдёт до такого. Ей нужно было обязательно признаться, чтобы он её отпустил. - Что дал, то и получил» — да, это был единственный вариант.

Он резко открыл дверь, вырвал миску из её рук и забрал воду. Она даже не попыталась сопротивляться.

— Я вернусь завтра, или послезавтра, или через три дня, и клянусь, это будет в последний раз. Если ты не заговоришь со мной, ты меня больше никогда не увидишь. Я оставлю тебя здесь гнить, как крысу.

Она попыталась схватить миску, но он отскочил в сторону и вышел. Только тарелка с едой, которую он разбил об стену, нарушила тишину, воцарившуюся в подвале. В конце концов, кто из них был настоящим пленником?

Ему было душно. Надо убираться отсюда, и побыстрее. Когда он наконец снова оказался на дневном свете, в окрестностях по-прежнему царила тишина. Западные холмы были окутаны пеленой тумана. Это могло бы стать началом прекрасного дня, если бы не то, что это был настоящий ад. Ему нужно было убраться отсюда, пока он не сорвался.

Его телефон зазвонил в тот момент, когда он подошёл к своей машине, припаркованной вдоль ряда деревьев примерно в пятидесяти метрах от дома. Вадим. Он глубоко вздохнул и снял трубку.

— Я заеду за тобой через двадцать минут, — сообщил его напарник. Будь готов.

— Что случилось?

— Описание преступления, которое мы отправили в штаб, наконец-то дало результат. Мне только что позвонил коллега из SRPJ в Аннеси. Держись крепче: произошла кровавая бойня, похожая на ту, что совершили с Меропой, — это было в начале года. Лейтенант согласился встретиться с нами прямо там, где нашли тело.

Вик держал руку на ручке дверцы.

— Дай мне час.

— Час? Только не говори, что ты опять с ума сошёл.

— Час, пожалуйста…

36

Они уже проехали семьдесят километров от Гренобля, мчась на север по проселочной дороге в сторону Аннеси. Примерно через двадцать минут оба офицера прибудут на место, где их будет ждать их контакт.

Слева от них воды озера Бурже периодически сверкали между чёрными стволами деревьев, отражая металлически-серое небо. Раньше Вик обожал приезжать сюда всей семьёй, чтобы насладиться этим зрелищем. Втроём они поднимались к смотровой площадке Ла-Шамботт и любовались закатом, видом на аббатство Отеккомб и на Альпы, которые подавляли их своей суровой величественностью. Да, он обожал это, но сколько раз он на самом деле приводил сюда Натали и Корали? Может быть, четыре раза за пятнадцать лет. Ничтожно мало. Ему так и не удалось вырваться из тисков работы, несмотря на многочисленные предупреждения жены — предупреждения, которые в конце концов он уже даже не слышал. Теперь было уже слишком поздно.

Стиснув руль, Вадим проехал через деревушку под названием Ла-Рипп, а затем свернул на узкую равнинную дорогу, окаймленную густой растительностью, которая как раз расцветала весенним буйством. Вдали возвышались холмы, а ещё дальше можно было разглядеть белые гребни известняковых гор. Сосредоточенный лейтенант свернул на дорогу, ведущую к прудам Бомонта и Кросаньи, и выключил радио. Рядом с ним Вик смотрел в пустоту, погрузившись в свою внутреннюю бездну. За последние дни что-то в нём сломалось. Вадим хорошо видел эту трещину, поглощавшую всё, даже свет. Хуже всего было то, что он не знал, как вытащить его оттуда. Тем более что он не был особенно хорош в разговорах.

— Приехали, — просто сказал он, чтобы разорвать тишину.