Десять минут спустя она снова оказалась на свежем воздухе, в одиночестве. А Эрван тем временем продолжал свою сессию изнурительных упражнений. Она устремила взгляд вдаль, на клинику «Археос, - где на следующий день днём у неё было назначено сканирование, а затем окинула взглядом главную улицу, на случай, если увидит Мелиссу. Она не видела её с тех пор, как побывала у неё дома, и очень хотела вернуться туда, но муж Мелиссы высказался ясно, и Сибилла не хотела создавать проблем.

Поразмыслив, она направилась к своему шале. Прежде чем свернуть на подъездную дорожку, она на мгновение пристально посмотрела на пост охраны, расположенный прямо перед ней. Люди проходили мимо него туда и обратно. Обслуживающий персонал, гражданские лица, не имеющие доступа к секретной информации, военные в отпуске… Это вызвало у неё, которая не могла выйти за пределы территории, странное ощущение: ощущение, будто она — животное в клетке.

Затем она провела часть дня за рисованием. Эрван полудремал на террасе, укутавшись в тонкий свитер. На краю своей картины, сквозь ветви деревьев, возвышавшихся над целым миром животных, она захотела добавить воздушный шар «ФУДЖИ. - Она подготовила акриловые краски, начертила контуры шара одним мазком кисти и в этот момент осознала, насколько странным было это воспоминание. Если бы она оказалась в корзине, почему у неё было такое чёткое видение воздушного шара, парящего в небе, с тремя силуэтами — её родителями и нею самой — машущими с его борта? Это было нелогично: она не могла быть одновременно пассажиркой и зрительницей. Тогда она вспомнила слова психиатра о ложных воспоминаниях или о тех, которые были полностью переосмыслены. Было ли это воспоминание действительно реальным? На первый взгляд — да, ведь у неё была фотография этого момента в альбоме. В таком случае, может быть, он просто был искажён? Но почему тогда Мелисса тоже рисовала этот воздушный шар?

После ужина, когда ставни были опущены, она села на кровать и, воспользовавшись тем, что Эрван погрузился в толстый технический том по биохимии, решила приступить к роману Мартина. До сих пор она откладывала его чтение, вероятно, из-за опасения, что ей придётся отчитываться перед автором. К сожалению, первые главы её не зацепили, и нельзя было сказать, что роман написан потрясающе. Действие начиналось с похищения молодой женщины, когда она однажды вечером возвращалась домой на велосипеде. С самого начала читатель становился свидетелем её мучений с её собственной точки зрения: машина, перегородившая дорогу посреди леса, появившийся мужчина, заперта в багажнике… Затем сюжет перешел в воспоминания.

Сибилла заставила себя прочитать ещё несколько страниц, уже будучи уверенной, что ей будет трудно дочитать книгу до конца. К тому же она несколько раз засыпала и вздрогнула, почувствовав руку на своём плече. Перед ней стоял Эрван с стаканом воды и лекарствами.

— Ты заснула. Пора ложиться спать.

Сибилла выпрямилась. Она смотрела на эти таблетки, которые будут омрачать её ночи.

— Я достаточно взрослая, чтобы сама принимать лекарства, знаешь?

Он отложил то, что держал в руках, и, полный нежности, наклонился к её лицу.

— Просто позволь мне позаботиться о тебе, ладно?

Он прижался к ней и начал ласкать её. Сибилле сегодня вечером совсем не хотелось этого. Улыбаться, стонать, поворачиваться, когда он брал её за плечи… Тем не менее она не сопротивлялась и закрыла глаза, надеясь, что это поскорее закончится…

32

Ей ввели контрастное вещество внутривенно. Её уложили, а затем поместили в кольцо томографа — огромного сверхсовременного цилиндрического аппарата, в котором ей пришлось лежать неподвижно около пятнадцати минут. Женский голос задавал вопросы, чтобы задействовать различные области мозга: описать дом, в котором она жила в Нормандии, представить, как она пинает кожаный мяч, вспомнить что-нибудь из детства, рассказать, чем она занималась накануне утром…

Когда её вывели из туннеля, санитар помог ей подняться. Сибилла мельком заметила, за стеклом Кристиан Леснар, которая уже уходила с пачкой листов в руке. Роза-Мари Дефрансуа, напротив, ждала её у двери шлюза, где она одевалась. Психиатр благожелательно улыбнулась ей.

— Всё прошло очень хорошо, вы отлично справились. Я провожу вас.

— Вы что-нибудь заметили?

— Теперь профессору Леснар нужно проанализировать снимки.

— Почему она не пришла ко мне? Она просто задавала все свои вопросы через микрофон и даже не взглянула на меня, когда я вышла из томографа.

Роз-Мари Дефрансуа шла рядом с ней по коридору клиники. Она кивком легким движением подбородка коллеге в халате, с которым они столкнулись.

— Профессор Леснар очень занята. Её время дорого, и, между нами говоря, она не самый, как бы это сказать… общительный человек из тех, кого я знала. Зато она настоящий авторитет в своей области, и это главное. Вам невероятно повезло, что вы в её руках.

Они уже подошли к стойке регистрации.

— В любом случае, я рада, что лечение действует. То, что оно уменьшает ваши кошмары и ночные блуждания, — очень хороший знак.

— Проблема в том, что оно меня ещё и усыпляет. Я чувствую себя разбитой, и иногда у меня кружится голова. Сегодня утром я долго приходила в себя, мне трудно восстановить силы…

Врач пожала ей руку.