Я не должна была звать. Это было глупо. Это могли быть охранники или сьельсины Аббы, готовые отвести меня обратно в постель.

Это мог быть Кедрон.

При этой мысли я снова зажгла свой клинок.

Я была готова — думала, что готова — к любому повороту событий.

Но я не могла быть готова, потому что за поворотом позади меня появился не Манас, не Рамантану — и не Кедрон.

Это была рука.

Она была больше любой человеческой руки, величиной с младенца, с щелкающими пальцами из сочлененной стали. Черная, как сам корабль, и местами освещенная голубыми огоньками. Она обогнула угол, идя на пальцах.

Я подняла меч.

Она приблизилась ко мне, двигаясь с поразительной скоростью прямо по центру коридора к месту, где я стояла. У меня вырвался дикий, испуганный крик, и я замахнулась на нее.

Неустрашимая, увеличенная металлическая рука обежала меня, уклонившись от удара, проскакала мимо босых ног, двигаясь с целеустремленностью и срочностью, которые сказали мне, что она не потерпит никакой задержки.

Я смотрела, как она уходит, застыв на месте.

До этого момента я не осознавала, где нахожусь, что я на «Демиурге».

Рука исчезла за другим поворотом, и стук ее шагов — металлических пальцев по металлическому полу — затих...

…смешавшись с шумом приближающихся других.

Я забыла как дышать и покачнулась на месте, отступив в сторону, когда еще две железные паучьи руки появились из-за того же поворота. Они прошли мимо меня, не останавливаясь и не замедляя шага, спеша по своим тайным делам.

Я последовала за ними.

Чем дальше я шла, тем больше их становилось, пока не показалось, что я иду по ковру из них. Они кишели у меня под ногами, перелезали друг через друга в спешке, чтобы добраться... куда бы то ни было.

Я не знала куда, и не знала, почему следую за ними.

То есть... пока не услышала выстрел.

Даже в моем затуманенном состоянии я узнала плазменный огонь, услышав его, и замерла.

Металлические руки не замерли, а обтекли меня, как вода, наполняя зал шумом своих пальцев, стучащих по металлическому настилу, как маленькие копытца.

Раздался еще один выстрел. И еще.

Я поняла, что что-то не так, и начала крадучись продвигаться к концу коридора впереди. Последняя стрельчатая арка открывалась в широкий полукруглый зал, похожий на амфитеатр, со ступенями, ведущими вниз — но не к сцене, а к большой круглой двери. Несколько путей сходились на изгибающемся верхнем уровне, как спицы половины колеса. Через каждый из этих порталов двигался рой железных рук, похожий на красных крабов, которые кишмя кишат на Islisah Jamra в начале сезона дождей на Джадде, когда наступает время нереста.

Из-за двери внизу раздался еще один выстрел, и я — по глупости — сделала шаг в ее сторону.

Машины не хотели пропускать меня, поэтому я спускалась медленно, как спускаются по камням у водопада. Какое бы лекарство ни дали мне на корабле, его действие ослабевало, наркотический туман рассеивался, уступая место тупой боли. Мне казалось, что я чувствую, как пальцы, которых я лишилась, на руке, которой больше не было, сжались в кулак так сильно, что мои сухожилия вот-вот порвутся.

Как долго я была потеряна?

И где я была?

Я приблизилась к проему внизу и осторожно заглянула за арку. За ней меня ожидало обширное помещение, залитое бледным серебристым светом. Помещение за этой аркой было одной из ретрансляционных станций генератора щита, встроенной в выпуклость, купол на поверхности корабля. Вершина этого купола находилась не над головой, а прямо впереди, так что стоящий в круглом сводчатом проходе мог смотреть наружу, словно через линзу огромного глаза, где проход были его сетчаткой. Короткий лестничный пролет вел к платформе, которая простиралась под куполом корпуса «Демиурга».

Аппарат генератора щита — многослойные зеркала, похожие на ретикулу клетки — располагался над и под этой платформой, заполняя пристройку реле. Именно эти зеркала — и зеркальное вещество купола-пузыря за ними — сияли бледным светом, придавая помещению ровное сияние пасмурного дня.

Воздух гудел от работы всего этого оборудования.

Пульты управления располагались на платформе чуть ниже, прямо у поручней, так что человек за их терминалами стоял в окружении сетчатых зеркал проектора щита.

Однажды, когда я была маленькой, Aбба разобрал свой собственный пояс-щит, чтобы почистить и починить его. Он вынул проектор, и, поскольку ему нужно было заменить излучатель, разрезал стеклянный корпус, чтобы показать мне механизм внутри.

Тот был точно таким же. Сетчатые зеркала, фольгированная линза.

Тут в увеличенном виде, таком же большом, как любой проектор щита в человеческом мире: один из огромных электрических глаз «Демиурга», бдительно выглядывающий из корпуса, защищающий от любой возможной угрозы.

И в этом глазу была соринка.