Каим-Олорин закрыл глаза. Он издал звук понимания, похожий на свист чайника. «Мутация по замыслу», — произнес он, поняв науку быстрее, чем я, как и подобает князю Джадда. «Мутации — не побочный эффект вашей программы размножения. Они намеренны».

«Да».

«Вы используете ретровирус для генетического редактирования каждого палатинского ребенка».

«Набор ретровирусов, — поправил лорд-камергер, — все они получены из генетического кода императора. Без правильного вируса, правильного ключа, дети рождаются...»

«Как я». Лориан выплюнул эти слова, и вид у него был такой, будто он и в самом деле вот-вот плюнет.

«Мы все — дети императора», — Никифор улыбнулся интусу. Каждый истинный палатинский отпрыск имел один или два гена императора — вставленные не случайно, а таким образом, чтобы отключить совокупность генов, которые в противном случае гарантировали, что любой ребенок, рожденный лордами Солланской империи, будет мутантом... или трупом.

«Я — нет».

«Я тоже», — сказала Кассандра.

«Есть еще кое-что», — произнес Никифор, поднимая руку. «Требуется весь император. Коды зашифрованы. Невозможно узнать, какой код принадлежит какому дому, без второго набора ключей. Существуют эпигенетические маркеры. Биометрические сканирования: отпечатки рук. Отпечатки вен. Голосовые отпечатки. Есть пароли…»

«Это безумие», — воскликнул Лориан, явно потрясенный. Его жизнь, его болезнь — все это было побочным эффектом этого механизма, призванного удержать императора на троне, защитить императора от Капеллы. От переворота. Видя его ужас, я почувствовал тошноту, и еще сильнее тошноту от мысли, что для того, чтобы занять трон, мне придется полагаться на тот же самый механизм.

«Он существует тысячи лет...» — ответил Никифор.

«Как?» — резко спросил Лориан. «Что вы делаете, если император умирает? У вас должны быть меры безопасности».

Каим-Олорин отмахнулся от этого возражения, посчитав его отвлекающим, не догадываясь о его решающей важности. Он перевел взгляд на меня. «Вильгельм провозгласил тебя императором».

Каждый из них видел половину картины, но не всю целиком.

«На самом деле нет, - сказал я, не зная, с чего начать, - пока нет». Не было возможности полностью осуществить передачу власти, не с «Авроры», и хотя могжно было начать процесс обновления с Кинона, мы этого не сделали. Вильгельм боялся приводить свой план в действие слишком рано, раскрывать его — даже Селене и мне.

«Я им являюсь». Эти слова прозвучали как выстрел, как раскат грома.

Улыбка Никифора исчезла. Он смотрел на князя Джадда с холодным спокойствием, глаза его были твердыми и сияющими, как драгоценные камни.

«Вы?» — спросил Лориан.

«Что это значит?» Каим-Олорин непонимающе покачал головой. «Вы...»

«Раб? Евнух?» Никифор откинулся на спинку кресла. «Я его клон».

«Его что?» — спросил капитан Азхар с посеревшим лицом.

«Сорок четыре из сорока шести хромосом идентичны», — сообщил Никифор. «Как и у многих дворцовых андрогинов».

У Бассандера отвисла челюсть. Пластиковое лицо Аматорре было нечитаемым, как посмертная маска. На консоли, где располагался огромный мозг Пританиса, замигали индикаторы.

Лориан произнес слово «многих».

Никифор снова обратил свое внимание на Лориана. «Вы спрашивали о средствах защиты, Верховный Комендант. Я — одно из них». Он облизнул губы, задержавшись на мгновение. «Последнее».

«Последнее?» Лориан смотрел на андрогина с ужасом и изумлением.

«Вильгельм и я отдали приказ уничтожить остальных, прежде чем покинуть «Аврору»», — сообщил он, приподняв безволосые брови. «Вы видите наше преимущество?»

«Но эпигенетические маркеры...» — начал князь Джадда.

«Система признает меня Вильгельмом, будьте уверены», — продолжил Никифор. «Как только мы доберемся до Тенбы, я смогу начать процесс передачи власти лорду Марло, но на данный момент Вильгельм остается императором, а я...» Он замолчал, закрыв глаза, скорбя о потере друга, брата, своего другого я. «...являюсь им».

«Капелла знает об этом?»

«Капелла считает, что теперь ключевую роль играет лорд Марло», — покачал головой Никифор. «Потому что мы хотели, чтобы они так считали».

Они знали, что Капелла подслушивает их в те последние минуты. Хотя он умирал, его тело мучила страшная болезнь, хотя вокруг нас бушевала битва и горели целые миры... Вильгельм играл до последнего. До самой смерти.

С последним вздохом он поставил Капелле — всей Империи — шах.

Лориан рассмеялся. Этот звук был резким и горьким, как безумный вой гиены. Он приложил руку к глазам и вытер лоб. «Это безумие...» — повторил он. «Это твой план? Так ты собираешься удержать Империю?» Он посмотрел сначала на андрогина, потом на меня и снова на андрогина. «Заложник?»

«Ты видел разрушительную мощь этого корабля, Лориан. Ты знаешь, на что он способен, на что я теперь способен...» Я встал и обратился ко всем присутствующим за столом. «Я не могу снова использовать эту силу. Никто из нас не может. Не на Земле. Ни в коем случае... Война закончилась. Так должно быть».