В следующий — она содрогнулась, целые континенты откололись от ее поверхности, как куски старой краски, и были выброшены на десять тысяч миль в воздух, когда мантия под ней задрожала, и я увидел мир таким, каким он был: глед, капля расплавленного стекла, еще горячая от ковки, с поверхностью, похожей на сухую корку над пламенем. Вся эта капля зарябила, выбрасывая реки, ленты магмы. То, что ударило в нее, нанесло скользящий удар, так что изверглась струя огня, закручивающаяся спиралью в соответствии с угловым моментом удара. И тогда я увидел это: корабль-мир. Он был могуч, как Дхаран-Тун, и, возможно, на треть уступал по величине самому Гододдину. Он появился из варпа только тогда, когда врезался в планету.

Это был самоубийственный удар.

В следующее мгновение по коммуникатору пронесся хор сигналов, наполнив мои уши отчетами и сигналами бедствия.

Террор. И ужас. И боль.

«Тревога! Тревога!»

«—линкор «Радамант» вещает по всем каналам—»

«Laqamatre tuta godra a primaria motoreya subfossima!» — кричал голос на джаддианском языке.

«—Общая эвакуация! Просим немедленной помощи!»

«Не можем сбежать!»

«Ni perdas alticon!» Это был один из норманцев.

«Парнас»... исчез!»

«Выйти из орбиты! Все корабли! Выйти из орбиты!»

Призрак Бассандера отвернулся. Человек выкрикивал приказы, судорожно жестикулируя перед экипажем мостика.

«Наше движение нестабильно!» — объявил Сирота, когда корабль закачался под нами и в сводах над мостиком зазвучал высокий и тревожный сигнал. «Мы должны освободиться!»

«Сделай это!» — велел я.

«Демиург» дрогнул у меня под ногами, и мы вырвались на свободу, уносясь прочь от разрушенной планеты в глубокий холод и пустыню космоса. Траектория Сироты должна была вывести нас на стабильную орбиту вокруг солнца планеты. По мере нашего движения Гододдин исчезал из поля моего зрения, откатываясь вправо, пока корабль не повернулся вокруг своей оси, оставив мир позади и погрузив нас в темноту, лицом к более дальним солнцам.

Снова тишина.

Безмолвие.

Гододдин исчез.

И не по моей вине.

Вы слышали, что Гододдин и его звезду уничтожил Адриан Марло, но это не так. Вы знаете то, что вам сказали.

Мои враги.

Лорды и принцы Матери-Земли.

Те, кто сидит на троне.

Призрак Лина выкрикивал приказы людям, которых я не мог видеть. Эдуард и Сирота совещались, в то время как солдаты на мостике вокруг нас дрожали, или стояли в потрясенном молчании, или молились.

«Святая Мать-Земля, храни нас и защити во тьме и в земле чуждой...»

«...с мечом твоего мужества, о Стойкость».

«...который вездесущ, являет себя подобно луне...»

«...защити нас и сохрани нас, как ты сохраняешь все...»

Прижавшись ко мне, Селена зашептала: «Прекрасна ты, о Земля, и желанна, ибо ты отдала себя всему живому...»

Я оттолкнул ее от себя. «Хватит», — произнес я и, обратившись к остальным, крикнул: «Ваши ложные боги не могут вам помочь! Они мертвы или никогда не существовали! Есть только один бог — и он послал нас! Он послал меня». Я увидел лица собравшихся там людей. Солдат из Сабраты, выживших в битве при Фанамхаре, пару дануанцев. Где-то в этом хаосе появились Рамантану и Отомно, а также Анназ и несколько его соотечественников: с черными перьями, зелеными перьями и серыми. «Мы — его месть! Его орудие! Его клинок!» Я ткнул пальцем в палубу под ногами — все еще голыми. Селена держала меня за другую руку. Как она дрожала тогда — моя жена, будущая императрица. «Давайте положим этому конец!»

Когда я произнес эти слова, холодный, тихий страх снова обрушился на меня, как дождь. Наблюдатели услышали меня, но не могли найти. Не там. Корабль оставался скрытым, хотя бы на данный момент. Они найдут его достаточно скоро, как Ушара нашла его над Дану, и когда они это сделают, разразится ад.

Если мы их не остановим. Если я их не остановлю.

Но где же Дхаран-Тун? Он, должно быть, прибыл в систему, но еще не замечен нашими датчиками. Это означало, что он далеко. По меньшей мере, на расстоянии световых минут, а возможно, и дальше. Наблюдатели были существами свыше, из пространства за пределами космоса, из долгой ночи, через которую я один из всех живых людей прошел. Они не были связаны медленной скоростью света, могли быть в любом месте одновременно, могли видеть все, что происходило в системе, одним взглядом — за исключением местоположения нашего корабля.

«Мы дадим им бой!» — сказал я, на мгновение задержав взгляд Эдуарда, затем Сироты, затем взгляд одного случайного солдата.

Здесь нет толпы, — прошептал Гибсон мне на ухо. Только люди.

По лицу Кассандры текли слезы, хотя выражение ее лица было твердо, как сталь.

«Они думают, что победили нас! Сломали нас!» Я повысил голос. «Они думают, что это победа? Они думают, что Форум — это победа? Нет!» Я топнул ногой, и звук удара заполнил зал, как раскат грома. «Это их гибель, а не наша! Они зашли слишком далеко!» Я отпустил руку Селены. «Мой бог вынес приговор. Он явил свое правосудие». Мой голос понизился, стал тихим и прерывистым, и мое лицо поникло вместе с ним. Глядя на Рамантану и Отомно, я сказал: «Сьельсины должны быть уничтожены».

Если их сердца были взволнованы, они не показали этого.

С потерей Гододдина не осталось ничего, что можно было бы спасти. Ничего, кроме всего — всего человеческого владения. Враг сам расчистил путь к своему собственному уничтожению.