«...в телеграфе, которые бы указывали на их текущее местонахождение?»

Я почувствовал как отчаяние, словно камень, давит на меня. «Со времен Дану - нет. Дораяика должно быть, знает, что они были раскрыты».

«Или они в пути», — предположил Сирота.

«В пути куда?» — нахмурился я.

Один из утров достиг внешнего корпуса ядра машины и начал уверенно карабкаться по гладкой поверхности стали.

«Они должны уже быть здесь, Сирота», — сказал я после долгого молчания. «Почему их здесь нет?»

Массивная рука — с бледной кожей, покрытой пятнами и шишками — обхватила поручень справа от меня. Это была левая рука существа. За ней последовала другая левая; каждый длинный палец был украшен наградами Воргоссоса — его наследством. Когда он не заговорил сразу, я повернулся, вглядываясь в скрытые тенью лица монстра. Сирота поднял глубокий капюшон своей черной мантии, так что его головы утопали в тени, более глубокой, чем вездесущий мрак «Демиурга».

«Возможно...», — сказал один.

«Возможно, они задержались», — легкомысленно закончил другой.

«Задержались?», — переспросил я.

Существо ответило своим голосом кастрата: «Я ничего не знаю, хозяин».

«Ничего, — сказал другой, — кроме того, что их здесь нет».

Не в силах больше выносить пристальный взгляд монстра, я отвернулся и посмотрел вниз, где рой ползучих рук двигался, как стая крыс, по полу далеко-далеко внизу.

Сирота издал кашляющий, захлебывающийся звук — глубоко в одном горле. Должно быть, это был бас, потому что кастрат одновременно сказал: «Возможно, они просто пытаются перегруппироваться перед нападением».

«Это может занять годы», — добавил бас, все еще задыхаясь.

«Возможно, у нас впереди еще годы», — согласился высокий голос.

Я стоял, сжимая поручень, костяшки пальцев побелели в тусклом свете, сухожилия на тыльной стороне рук скрипели от напряжения. Я не мог избавиться от ползучего ощущения, что происходит что-то еще. Что-то худшее.

«Это Дораяика», — наконец сказал я. «Ты не знаешь Дораяику».

Я почувствовал на себе взгляд четырех глаз Сироты и, обернувшись, обнаружил, что дьявол смотрит на меня сверху вниз. Бледные глаза кастрата светились в глубине его капюшона. «Знаю», — сказал он.

«Мы знаем», — ответил другой голос. «Мы знаем то, что знала наша мать, а она знала».

«Это пришло в Воргоссос», — сказал другой. «Дораяика пришел. Давным-давно».

Конечно. Принц принцев построил двигатели Кхарна Сагары, превратил Воргоссос в имитацию Дхаран-Туна, создал дом Вечного по образу этого города демонов.

«Мать была первой», — сказал он.

«Первой. Первой, кто прервал их речь. Первой, кто заговорил с ними».

Я представил себе тот другой мир, мир во тьме. Мир Экстров, Воргоссоса, МИНОСа и остальных. Именно они первыми вступили в контакт со Сьельсинами. Я мог ясно представить себе это: молодой Дораяика, стоящий перед троном Вечного, окруженный своими пальцами — своими наложницами и защитниками, чья плоть еще не стала стальной.

«Именно от нас ваш вид получил средства для понимания их речи», — сказал Сирота.

«Это от моей матери».

«Моей матери!»

Я прищурился. Я знал столько же, сколько и любой другой человек из ныне живущих, об истории человечества, связанной с языком сьельсинов. Я знал имена ученых и переводчиков, которые работали со сьельсинскими пленниками на “Ехидне» после победы Пауэрса при Крессгарде, чтобы понять основы их речи. Их достижение было одним из величайших в истории человечества. Умалять его, утверждать, что это ложь...

…но так ли это было?

Даже если Сирота ошибался, и Империя не просто унаследовала знание языка сьельсинов от Воргоссоса... разве Капелла не могла использовать деймона собственного создания? Может быть, в этой истории было больше, чем я осмеливался подозревать?

Имело ли это значение?

«Ты не знаешь Дораяику», — повторил я, качая головой. «Не так, как я».

Это была улыбка на правом лице существа?

«Возможно», — ответило оно.

«А может, и нет».

Сирота повернулся, держась обеими руками за поручень, и захромал к открытой арке, к сердцу и мозгу своего корабля — моего корабля. Его плечи ссутулились, когда он, пошатываясь, двинулся вперед, прихрамывая на каждом шагу.

Шаг. Шарканье... Шаг. Шарканье...

«Дораяика хитер, хитрее любого другого принца», — сказал я. «У меня плохое предчувствие по поводу всего этого».

Одна из двух голов Сироты оглянулась через его округлое плечо. «Чего ты боишься?»

«Еще одного заговора?»

Я мог только покачать головой. «Если бы флот был сосредоточен в другом месте, мы бы увидели их на телеграфе».

«Если только они не вывели телеграф из строя», — предположил Сирота.

И добавил другим ртом: «Если только они не уничтожили его...»

«...разоблачили обман Сагары».