«Как гигантские руки», — сказал он, заставив себя произнести эти слова. «Оно разбило наши корабли своими руками. Наши и тавроси. Гранд-адмирал Кулл мертв».

Я опустил голову, позволив этой новости проникнуть в меня.

Лин еще не закончил. «Мы ушли, как только ваша группа улетела. Мы потеряли около четверти моего флота и почти все корабли тавроси — они были прямо под этой штукой, когда она появилась на орбите. Только трем из них удалось уйти».

«Только трем?» — спросил я.

Во флоте тавроси были десятки кораблей.

«Так много...» — произнес я, закрыв глаза. «И все зря».

«Не зря», — ответил Лин. «Мы уничтожили девять их кораблей-миров».

Девять. Я едва мог говорить. Это была ошеломляющая цифра. Самая большая победа, которую человечество когда-либо одерживало над Бледными.

«Девять». Я поднял глаза на потолок; на темных ребристых сводах виднелись цветочные узоры, черные на черном. «Но Дхаран-Тун не был одним из них».

«Его там не было», — кивнул Лин. «Разведка Латарры подвела нас».

«Я так не думаю», — сказал я. «Дораяика знал, что я приду. Это была ловушка с самого начала».

Лин выпрямился. «Это невозможно».

«Он был там, Лин», — сказал я. «На планете. Он пришел за мной».

«Это невозможно», — повторил он, и тень молодого офицера, которого я знал, промелькнула на его лице. Я просто смотрел на него, и старик вновь взял верх. «Как?»

«Так же, как оно пришло за мной на Воргоссосе», — ответил я и сделал неопределенный жест. «Через пустоту».

Лин прижал лоб к рукам, все еще сложенным на набалдашнике трости. Не поднимая глаз, он спросил: «Если эти существа могут появляться где угодно и когда угодно... что помешает им добраться до Гододдина раньше нас?»

«Ничего», — ответил я, снова устремив взгляд в потолок. «Совершенно ничего».

Я сказал название планеты Кассандре, произнес его перед Дораяикой, надеясь спровоцировать Короля-Пророка на нападение, если наша атака на Дану провалится. Несомненно, Король Бледных уже обратил свой взор на Гододдин. Несомненно, он, а также Миуданар и Ушара изучили наши силы, проникли в наши ряды.

Правильно ли я поступил?

Я выбрал поле сражения, назвал место.

Выбор часа выпал на долю Дораяики.

«Я умирал?» — спросил я.

«Нет», — ответил Лин. «Ты потерял сознание, но держался, так сказал Альбе. Клинок лишь слегка задел твое сердце. Тебе повезло».

«Удача здесь ни при чем», — произнес я. Это была воля Абсолюта.

«Возможно», — ответил Лин.

«Я хочу увидеть ее».

Это было легче сказать, чем сделать. Даже я — чье тело было восстановлено самим посланником Абсолюта — не мог просто отмахнуться от того, что со мной произошло. Клинок Дораяики разорвал мои кишки, а клинок Кассандры ранил сердце. Двигаться было больно, и, по словам доктора, будет больно еще несколько дней. Резервуар, в который Сирота поместил меня, обладал восстанавливающими свойствами. Десять триллионов крошечных машин — каждая размером не больше микроорганизма — обитали в его водах. Они залечивали мои раны, проникая в плоть, проникая в каждую клетку, и таким образом выполняли свою работу. Когда Кассандра была в резервуаре раньше — после кровавой битвы с коммандером Стражей Кедроном — Сирота заверил меня, что эти машины совершенно безвредны.

«У них нет воли, как у нас», — сказал монстр. «Они лишь выполняют свое предназначение».

Центиман заверил меня, что машины умрут, когда выполнят свою задачу, и распадутся на составляющие их белки. Но я не мог избавиться от ползущего ужаса при этой мысли.

Я едва мог стоять, поэтому мне нашли кресло-платформу. Вместе с ним прибыл Нима, суетливый, как всегда. «Вы не должны так быстро вставать с постели, Доми», — переживал он. «Это... ужасное существо сказало, что вам нужно еще несколько дней отдыхать. Молодая госпожа в любом случае без сознания. Она не узнает о вашем присутствии».

«Дело не в том, что она узнает, что я рядом», — возразил я. «Дело в том, чтобы быть рядом, Нима».

«Это неразумно», — фыркнул маленький человек. «И как, по-вашему, я узнаю, если у вас откроется кровотечение? Ваши раны затянулись. Все кровотечения будут внутренними! Я не врач!»

«Я думаю, ты узнаешь», — устало ответил я, позволяя себя везти.

«А если нет?» — спросил немрутти. «Полагаю, вы даже сейчас истекаете кровью, и все потому, что не захотели прислушаться к голосу разума!»

«Я в порядке, Нима», — отмахнулся я.

«Простите меня, Доми», — сказал слуга. «Просто... это уже второй раз, когда я чуть не потерял вас. Вас, а теперь и юную госпожу! О! Эта мысль была... Бог Огня! Это было больше, чем я мог вынести».

Я вытянул шею, чтобы посмотреть на маленького человека. Джаддианский гомункул улыбнулся, его круглое лицо было добрым. Протянув руку, я похлопал старика по руке. «Я не скажу Кассандре, что ты беспокоился о ней».

«Пожалуйста, не говорите!» — нахмурился Нима и выругался. «Повелитель Мудрости знает, ее подначкам не было бы конца».