Но и для сьельсинов тоже. Их пир превратился в голод, триумф — в разгром. Варп—двигателям их могучих кораблей требовались часы и дни, чтобы достичь готовности — перемещение такой огромной массы требовало гораздо большего, чем для наших кораблей. В таких ситуациях сражения с Бледными превращались в своего рода погоню, когда корабль-мир разгонялся до релятивистских скоростей, устремляясь прочь от планеты, пытаясь опередить орудия людей, пока выигрывал время. Чем дольше продолжалась такая погоня, тем ближе луна сьельсинов приближалась к скорости света, тем меньше оружия могло настигнуть их. В конце концов, они оказывались в безопасности от наших ракет, бомб, от пушек MAG и даже от торпед с антиматерией. От всего, кроме самого света...

Света и темного света.

Луч темной энергии с легкостью опережал свет, прокладывая пространственно-временной туннель сквозь отступающие корабли сьельсинов. Один за другим, эти луны превращались в кратковременные солнца, зажженные тьмой, а не светом.

В течение двадцати тысяч лет оружие мерикани было спрятано, сначала в хранилищах Воргоссоса, а затем на борту «Демиурга». В тот день оно было раскрыто, показано глазам Наблюдателей. Именно поэтому Ушара подчинила «Демиурга» своей воле, именно поэтому она натравила наших людей на нас.

Ибо в незапамятные времена человек, дитя своего создателя, сам создал разум по своему образу и подобию. В тот момент, в той битве, Ушара поняла, увидела, что человек породил существ, подобных ей самой. Более слабых, более низших, пленников грубой материи своего рождения, но дальновидных, как сами Наблюдатели, и мудрых. И они научили человека секретам вселенной, так же как Наблюдатели научили сьельсинов в их колыбели.

Они дали человеку оружие и средства для уничтожения не только Бледных слуг Наблюдателей, но и самих Наблюдателей. Увидев это, Ушара поняла опасность, грозящую ей и всему ее виду.

Человеку были переданы средства для их уничтожения, а мне был дан приказ.

Неудивительно, что она хотела уничтожить нас.

«Лорд Марло, сэр, подождите! Я устал!» — раздался сзади крик Уильяма из Дану. Мальчик устал и начал слабеть, так что, несмотря на ранение, я опередил его. Обернувшись, я обнаружил, что адские псы все еще преследуют нас. Люди Холдена были в пятидесяти шагах позади. Мы прошли милю, может быть, две по длине «Демиурга», продвигаясь к бушприту, к рулевой рубке и мостику, где Сирота и Эдуард руководили сражением. Направление нашего движения не уводило нас глубже в корабль.

«За мою спину!» — велел я, снова зажигая меч, который все еще был в моей руке. Развернувшись, я пошел обратно по трамвайным путям, заметив приближение примерно тридцати человек. Преследование рассеяло их. Нас догоняли не тридцать человек, а два, потом один, потом четыре.

Увидев это, я улыбнулся, но — подумав о Гошале и его товарищах — сразу стер с лица улыбку.

Они совершили ошибку.

Ушара совершила ошибку.

Мне не нравилась мысль убивать этих людей, но я не мог их спасти. Единственный известный мне способ спасти их находился в черном городе, удаленном на бесчисленные световые годы и бесчисленные триллионы лет. Им не оставалось ничего, кроме смерти, и фуга не будет спасением. Смерть освободит их, передаст их в руки того, кто ждет в конце времени.

«Почему она не разнесет корабль на части?» Кассандра встала рядом со мной.

«Может быть, она не может», — ответил я. Возможно, те же элементы конструкции, которые не позволяли Наблюдателям видеть внутреннюю часть гигантского судна, мешали им просто уничтожить его. Она вывела из строя по крайней мере один из наших фрегатов, когда мы бежали с Дану, и, без сомнения, уничтожала наши корабли в сражении снаружи даже в этот момент. Что-то в этом было, чего я не понимал, какой-то элемент чуждой и нечеловеческой логики, который не совсем укладывался в голове. Я чувствовал, что ответ находится на грани моего понимания. В конце концов, я ответил: «Не знаю. Но ты должна увести детей».

«Я не оставлю тебя».

«Они будут в большей безопасности, если ты будешь с ними».

«Ты будешь в большей безопасности, если я буду с тобой».

«Анарьян...»

«Абба».

Первый из рабов Ушары догнал нас — обнаженный мужчина, испачканный кровью. Он нацелил на нас копье и начал беспорядочно стрелять. Его выстрелы прошли мимо, не задев ни один из наших щитов, и тогда он замахнулся штыком.

Я разрубил оружие пополам, но не убил его. Я знал, что это нужно сделать, знал, что защита детей требует этого, но все же колебался.

Кассандра не колебалась. Ее клинок рассек мужчину пополам.

Я посмотрел на нее, на ее оскаленные зубы, раздувающиеся ноздри, сведенные от ярости и ужаса брови.

Следующая группа преследователей остановилась, нацелив копья и ружья.

«Побег невозможен!» — закричали они и засмеялись.

«Тебе это нравится?» — спросил один из них, и это был голос Ушары. «Все эти убийства?»

«Замолчи!» — прорычал я.