«Твой план», — напомнил Александр.

«Ты его не одобряешь?»

Молодой человек — хотя он уже не был молодым — подошел и встал рядом со мной. «Одобряю». Он прикрыл глаза рукой и посмотрел в небо. Там едва можно было различить очертания дредноутов на самой низкой орбите, — стрелки и ромбы, тускло-серые на фоне голубого неба. «Ты сможешь это сделать?»

«Победить сьельсинов?»

«Не прикидывайся дураком, Адриан», — разраженно произнес он. «Ты сможешь победить Исполинов?»

Я повернулся к нему лицом, уже не удивляясь. «Оружие мерикани было создано, чтобы победить их».

«Я не об этом спрашивал».

«Я одолею их, — сказал я, — или умру, пытаясь это сделать».

Александр фыркнул. «Что? Никаких пророчеств? Никаких гарантий?»

«Гарантий нет», — ответил я. «Я не знаю будущего».

«Тогда что?»

«Только прошлое».

Мужчина снова фыркнул. «Если это правда, то ты ничто».

«Ты неправильно меня понял. Ты помнишь, что произошло. Я помню все, что могло произойти... каждую жизнь, которую мог прожить». Я склонил голову, засунул большие пальцы рук за пояс под плащом. Заколка Валки коснулась моей щеки. «Мы могли бы быть друзьями, ты и я».

Александр сделал шаг назад и издал насмешливый звук. «Ты меня ненавидел».

«Знаю», — сказал я, глядя на него краем своих фиолетовых глаз. «Я больше не испытываю к тебе ненависти, дорогой мальчик, хотя ты дал мне достаточно поводов для этого». Рукоять моего меча ударилась о бедро. Это был тот самый меч, который лорд Бурбон и императрица дали Иршану, чтобы он убил меня давным-давно. «Я хочу тебя поздравить».

«Поздравить?» — спросил он. «С чем?»

«Ты скоро взойдешь на трон», — сказал я. «Я знаю, что твой отец умирает».

Тень промелькнула на суровом лице принца.

«Отец официально не назвал своего преемника», — возразил Александр.

«Но это будешь ты», — произнес я. «Капелла помогала тебе удерживаться на этом посту все эти годы».

Лицо Александра было нечитаемым. «Я верный Сын Земли».

«Ты знал правду, не так ли?» — спросил я. «О Капелле?»

Мужчина, казалось, окаменел.

«Ты никогда ничего не говорил ни об этом, ни о Дору», — заметил я. «Ни на одной из наших встреч. Почему, интересно?»

Принц не ответил сразу. Он просто стоял, с тяжелым белым шлемом на голове. «Ты думаешь, что знаешь все».

«Ты — решение их маленькой проблемы», — продолжил я. «Ты заставишь их деймона исчезнуть, а они поддержат твое восшествие на престол».

«Ты, как никто другой, должен понимать», — сказал Александр. «Я видел зверя, с которым ты путешествуешь. Не притворяйся фанатиком, который следит за чистотой. Ты летаешь на корабле Воргоссоса. Используешь оружие Мерикании. Окружаешь себя нечеловеческими уродцами. Аристид, эта женщина Корво, даже твоя дочь — джаддианский бастард, интус...»

Что-то в моих глазах остановило язык принца. Сто лет назад это, возможно, заставило бы его замолчать навсегда, но новая сила и воля, заключенные в этом человеке, казалось, бурлили у него под кожей. С новой убежденностью Александр произнес: «Ты смеешь назначать себя судьей? Ты? Я знаю, с кем ты спал каждую ночь своей жизни. Ты делаешь вид, что ужасаешься, но тебе все равно. Ты считаешь меня лицемером, но я никогда не трахал ни одну из них, Марло».

Я только улыбнулся, произнеся: «Дело не в лицемерии, а в лжи». Как странно, что в тот момент я повторил слова самого Сириани. «Ваша империя построена на лжи и секретах. Тебя это не беспокоит?»

«Я делаю то, что должен — мы делаем то, что должны — для блага королевства, для блага нашего народа».

«Это еще одна ложь», — ответил я и повернулся, чтобы уйти. «Мне больно, что я больше не увижу твоего отца. Он хороший человек и лучший друг, чем я заслуживаю. Передай ему мои слова любви, когда он проснется. Скажи ему, что я ушел, чтобы принести ему победу». Я остановился у подножия пандуса, черная тень, поглощающая солнце. Ветер — кажущийся непрекращающимся ветер Гододдина — снова поднял мои волосы и плащ, когда я обернулся. «Я имел в виду то, что сказал, дорогой мальчик: я искренне поздравляю тебя. Пусть ты унаследуешь империю, живущую в мире». Я подобрал подол плаща. «Но одно предупреждение. Пророчество, если хочешь. Нет лучшего союзника, чем правда. Деймоны. Наблюдатели. Правда выплывет наружу. Сокруши ее, если хочешь, если можешь... но правда — это сорняк, который растет, когда его топчут. Она вырастет и задушит тебя... если ты будешь бороться с ней».

Александр рассмеялся холодным, безрадостным смехом. «Ты всегда такой драматичный...»

«Я честен», — возразил я, поставив ногу на основание пандуса «Аскалона». «Кто-то должен быть».

С этими словами я поднялся на корабль, ударив кулаком по переборке, чтобы подать сигнал команде на мостике, что я на борту. Каким маленьким он казался, каким съежившимся, каким одиноким, этот силуэт в белом, с нелепым шлемом на голове, с руками на бедрах.

Слишком худые плечи, чтобы нести бремя Империи.