«Я понял свою ошибку в тот момент, когда ты ударил меня, но тогда было уже слишком поздно», — сказал он. «Я не мог оставить твой поступок безнаказанным, но ты поступил правильно. Я хотел почтить тебя, предложить руку своей дочери в качестве утешения за то, что ты потерял. Она хорошая девочка, моя Селена... но я никогда не терял того, что потерял ты. У меня этого никогда не было».

Я закрыл глаза.

Это было самое лучшее извинение, какое я когда-либо слышал. Я почувствовал, как во мне возвращается привязанность к старику, более острая, чем когда-либо прежде.

«Селена с вами?» — спросил я, все еще не открывая глаз.

«Да», — ответил Вильгельм. «С тех пор, как ты отправил ее из Латарры с этим своим маленьким предупреждением. Это было очень рискованно и не очень умно, хотя черная бумага была хорошей идеей, должен признать. Тем не менее, я оценил твое предупреждение».

«Я почти сожалею об этом, — сказал я, — поскольку это привело Стратига Дору».

«Лорд Дору и Капелла были бы привлечены к любому действию, связанному с очищением Воргоссоса», — пояснил император. «Оганнес Дору был ветераном наших войн с Экстрами. Тайных войн, как ты понимаешь. Это было... до моего правления, до правления моей матери. Он провел двести лет в поисках Воргоссоса...»

Плитка у моих ног была встроена в мозаику, изображающую Достойных: Артура, Александра и Цезаря, Рамы, Рустама и Сонга, Кассия, Катана и Бога-Императора — самого Вильгельма. Мозаичист был скрупулезен, выкладывая мельчайшие кусочки мозаики — каждый размером не больше ногтя большого пальца ребенка — с хирургической точностью.

Я стоял на Александре, легко узнаваемом по его львиному шлему и белому линотораксу.

«Он считал меня агентом Кхарна Сагары», — заметил я.

«Он потерял людей из-за агентов Сагары. Своего собственного брата. Это научило его видеть Экстров в каждой тени. Отчасти это сделало его таким эффективным в охоте на них».

«Вам нужен был параноик?» — удивился я. «Чтобы иметь дело со мной?»

«Чтобы иметь дело с Кхарном Сагарой», — поправил Император. «С двумя Кхарнами Сагарами. Ты лучше всех знаешь, в какой опасности мы находились, между Воргоссосом и... и Латаррой».

Проекция запнулась?

Или Его Величество?

«Что стало с Воргоссосом?» — спросил я.

«Он наш», — ответил Император. «Он в наших руках».

«Его нужно уничтожить», — сказал я. «Капелле нельзя доверять его».

«Они не являются единственными хранителями», — возразил Император.

«Кхарн Сагара все еще на планете», — сказал я. «Его сотни. Все копии».

«Мы в курсе ситуации», — кивнул Вильгельм. «Дело под контролем».

Сделав шаг назад, чтобы не стоять на лице Александра Македонского, я произнес: «Я должен был уничтожить это место».

Император прищурился, услышав осуждение в моем голосе, но не стал спорить со мной. Вместо этого он отвел взгляд в сторону и кивнул, как будто кому-то, кого я не мог видеть. Он на мгновение закрыл глаза. «У тебя были средства», — наконец сказал он, стиснув зубы. «Я так понимаю, что у тебя его корабль».

««Демиург», — согласился я, - да».

«И я понимаю, что ты угрожал уничтожить мой Вечный Город».

«Я угрожал уничтожить всю эту систему», — поправил я. «Если мне не позволят вернуться к моей дочери».

«Твоей... дочери», — повторил за мной император. «От твоей женщины тавроси?»

«Валка», — произнес я. «Ее звали Валка».

Вильгельм только уставился на меня, и в полумраке его глаза казались огромными, как тарелки.

Мои руки сами собой сжались в кулаки. Я разжал их, произнеся: «Ваша жена однажды пыталась убить меня и вашего сына. Ваша Капелла добилась успеха и почти преуспела снова. Я бы избежал всего этого, если бы мог, и не рисковал ни вашим городом, ни своей жизнью. Я бы пришел к вам напрямую, но даже князь Каим из Джадда не знает, где вы находитесь».

Улыбка императора была тонкой, как бумага, его лицо заполняло всю комнату.

Была ли это боль в изумрудных глазах?

«Мне нужны ваши легионы», — сказал я. «Я не могу противостоять Дораяике в одиночку».

Губы Вильгельма шевельнулись, его изображение на мгновение перестало совпадать со словами. «Что ты намерен делать?»

«Нанести упреждающий удар», — ответил я. «В этот момент флот сьельсинов рассредоточен по звездному поясу в провинциях Центавра, недалеко от Завесы. Мы не можем точно знать, какой телеграф принадлежит самому Дхаран-Туну, поэтому нам остается выбрать цель наугад. Я предлагаю — при поддержке армады — атаковать флот сьельсинов с помощью всей силы Архонтиков мерикани. Это послужит сигналом — самым ярким светом, который когда-либо видела эта галактика. Они придут за мной. Дораяика и его боги. И когда они это сделают, я уничтожу их».

«Как?»

Я долго и тщательно обдумывал свой ответ.