Таиса сказала это – и заставила себя замолчать, хотя болтать и дальше было куда проще, слова погребали под собой нервозность. Однако она слишком хорошо знала: многословие – ошибка, выдающая внутреннюю слабость и снижающая шансы на успех. Если что-то действительно нужно, лучше говорить меньше, но строго по делу.

Форсов это оценил. В умиление не впал, просто обошелся без паузы, заговорил сразу:

– Таисия, посмотри на меня. Я очень молодой человек?

– Ну-у, такой… не первой свежести, конечно…

– От Гарика нахваталась, – поморщился он. – Старый, что тут кругами ходить! И времени у меня немного. Я согласился отдать часть этого времени – для чего? Чтобы выслушивать твои душевные терзания?

– В наивной надежде сделать из меня психолога.

– Да, и прошло уже достаточно времени, чтобы посмотреть на результат. Я не буду объяснять тебе, что происходит с Матвеем. Ты мне объясни. А если не справишься – думаю, тебе пора перестать тратить мое и свое время, профайлера из тебя точно не выйдет.

– Что? – растерялась Таиса. – Вы серьезно?

– В любой ситуации, когда подо мной нет одноколесного велосипеда, а в руках я не держу концертину, я серьезен. Начинай.

Отправляясь сюда, Таиса допускала, что нарвется на выговор – но не на экзамен же! Версия с шуткой сейчас казалась спасительной, но она не позволила себе заблуждаться. Форсов не был настроен враждебно, однако взгляд его оставался пугающе серьезным. Возможно, это сиюминутное решение, но наставник достаточно упрям, чтобы пойти на принцип и действительно прекратить обучение.

Так что вляпалась она по полной, но отступать было поздно. Таисе пришлось собраться – не первый ведь экзамен в ее жизни!

– Подсказки мне хоть какие-то положены? – спросила она.

– Могу пожертвовать пару наводящих вопросов, раз уж ты не готовилась. Что было в самом начале?

– Похищение в раннем детстве, – тут же отчиталась Таиса. – Точнее, предательство со стороны родителей, о котором он знал, что еще хуже. Далее последовали годы травм – физических и психологических. По сути, он столкнулся со всеми видами насилия плюс профессиональная психологическая обработка.

Обычно ей было тяжело размышлять об этом, но сейчас неожиданная угроза исключения заставила ее смотреть на чудовищную ситуацию отстраненно. Как будто это случилось не с Матвеем, да и вообще не по-настоящему. Это гипотетическая ситуация, которую Форсов просто придумал, чтобы испытать ее! От самообмана становилось немного легче.

– Я его лечил, – напомнил Форсов. – Это помогло?

– Помогло, иначе он не прожил бы так долго. Но это не исправило ситуацию окончательно. То, через что он прошел, могло оставить целый ряд последствий… Точнее, не могло не оставить.

– Каких именно? Гарик, например, убежден, что там травмы скорее физические, чем психологические, потому что Матвей отлично себя контролирует.

– Нет, думаю, Гарик и психологические признает, – возразила Таиса. – Просто помочь он не может, вот и не акцентирует на них внимание. Но физических травм, влияющих на его нынешнюю жизнь, у Матвея на самом деле нет.

– На основании?

– Личного опыта, – не моргнув и глазом, сообщила она. – У меня была возможность… осмотреть его так, как Гарик, очень надеюсь, не сможет никогда. С телом у него все в порядке, если не считать шрамов, но шрамы, равно как и мелкие остаточные проблемы со здоровьем, – обстоятельство, которым можно пренебречь.

– Значит, только психологические травмы? – прищурился Форсов.

Мог бы и не щуриться, кстати, понятно же: раз спросил, значит, не все так просто.

– Возможны еще психосоматические. И судя по тому, что болтала Ксана, психосоматические травмы как раз были.

Эту сферу Таиса терпеть не могла. То, как разум влияет на тело, было слишком индивидуально, слишком непредсказуемо. Тут, пожалуй, и психолог с опытом Форсова не был всесилен. Иногда тело просто перестает работать, поддается боли – умирает даже! И для этого нет причин, пациента перебрасывают из больницы в больницу, но диагноза и помощи нет нигде… Те, кому везет, справляются сами, и беда отступает так же внезапно, как пришла. Но иногда это превращается чуть ли не в проклятье, способное привести к худшему из исходов. И даже вскрытие в итоге ничего не даст, оно лишь покажет, что все на самом деле было в порядке. Ответственный за это врач придумает для документов причину, в разговорах ограничится коротким «Так случается» и постарается забыть этот случай как можно скорее, потому что психосоматические проблемы напоминают, насколько человек на самом деле уязвим перед внутренними демонами.