На ее стук действительно никто не открыл, да это и не требовалось. Когда Анна начала в ярости дергать ручку, дверь поддалась неожиданно легко, замок не был заперт. Не особо раздумывая, законно такое или нет, она просто вошла внутрь.

Тогда она и увидела цветы. Уже от этого стало не по себе… Еще не страшно, не по-настоящему так точно, просто по коже будто волна холода прошла. Анне казалось, что она отлично понимает ситуацию: Руслан завалил свою новую пассию букетами, может, сначала во дворе их выставил, чтобы она, проснувшись, подошла к окну и увидела, как в той песне… А оказалось иначе.

Цветы просто слились с домом. Они валялись на полу, вились по стенам, даже с потолка свисали. Анна пока не могла разобраться, как именно это было сделано, да и не интересовалась. Ей казалось, что она через самую обычную дверь шагнула в другую реальность, в мистический лабиринт, который вполне может привести к чудовищу.

И все равно она шла вперед. Анна старалась напомнить себе, что она взрослая женщина, она пришла в дом, где ее муж устроил какие-то ролевые игры с любовницей, вот и все! И она это знала, а верить почему-то не получалось. Она все ждала, когда появится что-нибудь банальное – полураздетый заспанный Руслан или его девица, непременно юная и с гигантскими губами… Тогда наваждение отступит, и злость снова даст ей силы.

Но стало только хуже, когда она увидела фотографии. Мебель, самая банальная, тоже оказалась увита цветами, сложными венками из лилий, роз, гвоздик и нарциссов, превращавшими обычный интерьер в череду языческих алтарей. На каждом из них стояло фото – как маленькое божество, которому тут принято поклоняться. И ведь ни на одной фотографии не было никакой юной губастой нимфы! Только Анна и девочки…

Раньше, когда она сквозь слезы кричала, что Руслан сошел с ума, это было лишь попыткой оскорбить его. Теперь Анна впервые допустила, что, возможно, это и было объяснением случившегося с самого начала.

Ей захотелось уйти из этого одновременно прекрасного и жуткого лабиринта, но у нее не получилось. Она должна была узнать больше, и она отстранилась от страха, позвала:

– Руслан! Ты… ты здесь?

Ответа не последовало. А ведь он должен находиться внутри! Она видела у обочины его машину, из этого поселка так просто не уедешь. Может, на такси… А зачем? Нет, куда выше вероятность, что он здесь! Просто он не слышит, дом большой, цветы глушат звук, похищают любые голоса… Анна убедила себя в этом и двинулась вперед.

Она хотела верить, что все будет хорошо. Не сразу, потому что беда, охотившаяся за их семьей целый год, не исчезнет по щелчку пальцев. Но теперь, когда проблема обозначена, можно искать решение! Может, будет даже несложно, есть ведь препараты, главное, чтобы Руслан согласился…

Она успокаивала себя этими мыслями, простыми и понятными, когда увидела первую кровь. Возможно, пятна были и раньше, но Анна упустила их на фоне ярких цветов. А теперь заметила – они, уже засохшие, смотрелись особенно зловеще на увядающих зеленых стеблях. Крови тут пролилось много, и она казалась какой-то странной, как будто слишком густой… Пятна на полу становились все больше, между ними пунктиром тянулись засохшие капли – так бывает, когда кровь выплескивается из раны, и рана эта совсем не маленькая!

Конечно, были и другие объяснения: краска, сок, да что угодно! Никакого запаха Анна не чувствовала, все перебивали цветы, среди ароматов правила бал белая лилия. Поэтому нужно было думать, что это не кровь, а почему-то не получалось.

Теперь Анна не просто двигалась вперед, она шла по багровому следу. Сквозь цветочный тоннель, в который превратился коридор, к просторному залу, к тому, на что указывали кровавые пятна… К чему-то незнакомому, жуткому, изогнутому последней агонией, потерявшему форму и на человека вроде как не похожему…

Анна замерла на пороге, не понимая, на что смотрит, не желая признавать очевидное, сопротивляясь этому до последнего. Но она оказалась не в силах отвести глаза, она сквозь пелену слез видела все больше деталей, находила все больше знакомых черт, принимала в себя правду, как кислоту.

Нечто бесформенное, кровавое, неподвижное, валявшееся на полу небрежной грудой плоти – это все, что осталось от ее мужа.

* * *

Таиса прекрасно понимала, что у той ночи будут серьезные последствия, она просто не представляла, какие. Она вообще ничего не планировала, все случилось само собой, и ей нравилось думать, что само собой и наладится.