– На подготовку намекает и то, как он нанес удары, – добавил Матвей. – И прежде, чем вы скажете, что у взрослого их было восемнадцать, должен отметить: это не имеет значения. Тут ситуация та же, что и со следами: он сбивал вас с толку. Это не убийство из ярости. При истинно эмоциональном убийстве удары концентрируются в определенных областях, это связано с попытками изуродовать или унизить жертву. Тут же били, как дело пойдет. Судмедэксперт обозначил минимум три ранения, которые убили жертву очень быстро. Я ручаюсь, что именно они были нанесены в первую очередь. Также обратите внимание на смерть ребенка: удар один, но очень точный, профессиональный, я бы сказал. Гарантирующий мгновенную смерть до того, как девочка проснется. Убийство ребенка – это всегда отдельная категория преступлений. Тот, кто это сделал, хотел покончить со всем как можно скорее.

– И к какому все это приводит выводу?

– Это, скорее всего, наемник. А значит, то, что вы отмели предыдущих подозреваемых по физической способности совершить преступление и по алиби, теряет смысл. Возвращайте тех и готовьте список новых. Тот, кто нанял убийцу, на момент совершения преступления мог находиться где угодно и заниматься чем угодно, алиби тут условны.

– Подождите, какой наемник?! – опомнился следователь. – Откуда у нас?..

– Откуда угодно. Профессионал, работавший за границей. Человек с военным прошлым. Человек с полицейским опытом, если угодно. Но это не алкаш, нанятый за бутылку водки, это кто-то дорогой – вот вам первая наводка на заказчика: с деньгами у него все неплохо. Хотя это редкий случай, когда вы можете найти и исполнителя, при всем его профессионализме, если используете собаку.

– Какую еще собаку?

– Ту, о которой вы не удосужились мне сообщить, – холодно ответил профайлер. Он достал из папки несколько фотографий и схему, начерченную экспертами. – В какой-то момент меня смутили вот эти пятна крови в комнате девочки, явно размазанные. Ребенок умер мгновенно, убийца не был ранен. Я стал проверять, чья еще кровь это может быть, и обнаружил, что убили и семейную собаку.

– Да там от собаки одно название, болонка какая-то!

– Эта болонка теперь станет вашей главной уликой. Смотрите на кровь внимательно! Убийца добрался до собаки не сразу. Животное было напугано, а в страхе маленькие собаки стараются забиться в укрытие. В этом случае – за шкаф, что и объясняет сдвинутую мебель. Важно и то, что загнанный в угол зверь не сдается без боя. Да, собака не могла нанести ему серьезный вред, но, если она его укусила, есть шанс, что на клыках и шерсти остались пригодные для анализа ДНК образцы.

– Он наверняка был в перчатках – даже если ваша безумная теория верна!

– Был, – кивнул Матвей. – Но шкаф сдвинут не сильно, собаку явно вытаскивали за шерсть. Зацепить ее вот так в плотной кожаной перчатке невозможно, а более тонкий материал даже маленькая собака прокусила бы.

Следователь наконец сдался:

– Я уточню, что с собакой стало… Если кремировали, то уже всем плевать, кого она там кусала!

Обвинительный тон, который тут был совершенно не к месту, Матвей пропустил мимо ушей, он кивнул:

– Уточните, лишним не будет. Но есть и возможность выйти на исполнителя через заказчика, а не наоборот.

– Да, но на заказчика у нас вообще ничего нет! Если тут действительно наемник, заказ мог сделать кто угодно – хоть студент, хоть бабушка, мы этого никогда не узнаем!

– Очень богатый студент и крайне зажиточная бабушка, – уточнил Матвей. – Я уже сказал: профессионалам платят соответствующе. Заказчиком может стать лишь тот, у кого подобные деньги есть.

Следователь заметно покраснел – до опасного бордового оттенка. Он ведь не был глуп, его ошибкой стало то, что он зачем-то поставил своей целью переспорить Матвея. Та черта характера, которую стоило бы искоренить в себе в юности, потому что возраст ее лишь усугубил. Профайлер отмечал все это отстраненно, раздражения он по-прежнему не чувствовал.

Собеседник все-таки сумел сделать правильные выводы, в следующий раз, когда он обратился к Матвею, голос его звучал намного спокойней:

– У вас есть предположения насчет того, кто это?

– К этому мы скоро вернемся, а пока скажите мне, почему погибший воспитывал дочь один.

– Его жена умерла чуть меньше года назад.

– Внезапно?

– После продолжительной болезни, – ответил следователь. – Но муж-то в этом точно не виноват! Вы что, всерьез рассматриваете версию с местью? Так не за что мстить: он ее не бросил больную, помогал с лечением, ничего не жалел…

– Не нужно додумывать за меня, давайте двигаться постепенно. Я обратил внимание на то, что квартира, в которой жили погибшие, была действительно дорогой.

– Да уж, там хозяин извелся весь, пока следственные действия шли… У них своей квартиры не было, до смерти жены жили в загородном доме, теперь он выставлен на продажу. Не знаю, почему, но могу предположить: тут что-то ваше, психологическое!