Следователь был старой закалки, из тех, кто презрел пенсию и решил, что из кабинета его вынесут исключительно вперед ногами. Именно поэтому профайлеры в его личном мире были помечены ярлыками «зачем испортили русский язык» и «какая-то иностранная приблуда». При этом объяснять ему, что изменилось только слово, суть осталась той же, да и слово «психолог», в общем-то, тоже не исконно русское, равно как и «криминалист», было бесполезно: ответ на незаданный вопрос частенько превращается в жалкое оправдание.

Матвею достаточно было того, что этот человек дошел до нужной стадии – той самой, на которой он будет слушать профайлера и не выпендриваться. Особенно при том, что общаться им предстояло много, расследование теперь ограничивалось его кабинетом. А дело все в том, что само преступление произошло несколько месяцев назад, жертв похоронили, место происшествия зачистили – квартира была арендной, хозяин настаивал на том, чтобы ему поскорее вернули возможность пользоваться дорогим жильем. Поэтому Матвею теперь оставалось довольствоваться фотографиями, отчетами и видеозаписями. Ладно, сойдет… Бывало и хуже.

Форсов ему накануне выдал не папку даже, а коробку с документами. Наставник был суров, но это его состояние по умолчанию. Тот самый выговор, которого Матвей втайне опасался, так и не случился. Они оба слишком хорошо знали: втаскивать человека на терапию за шкирку по большей части бессмысленно. Форсов пусть и не без труда, но смог поверить, что Матвей справится сам. Теперь оставалось поверить в это самому Матвею.

Расследование в этом помогало, оно и правда требовало полного сосредоточения. Сначала преступление казалось банальным, хотя от этого не менее жестоким – в своей квартире ночью были убиты отец-одиночка и маленькая девочка, явно же это ограбление! Только вот ограбления не было. Очень скоро полицейским удалось установить, что кто-то пробрался в квартиру, убил спавших там людей и ушел. Да еще как пробрался! Покойных нашел арендодатель, у которого оставался свой ключ от квартиры. Иначе о преступлении было не догадаться: дверь не взламывали, она так и оставалась запертой.

Хотя с этим полицейские разобрались без Матвея: они нашли следы на крыше пристройки, через которую, пусть и ценой немалых усилий, можно было добраться до балкона нужной квартиры. На балконе следы тоже остались, и версия прижилась.

Улики рисовали все ту же жуткую картину: незнакомец пришел в самый поздний час ночи, когда абсолютное большинство людей уже спит, и убил двух человек, так и не позволив им проснуться. Девочке достался один идеально точный удар. На теле отца эксперты насчитали восемнадцать ножевых ранений.

Матвей должен был признать, что расследование велось хорошо. На основании следов вычислили предположительный рост и вес убийцы. Проверили все связи жертвы, проработали подозреваемых. В допросной поочередно побывали подчиненный погибшего, который часто с ним конфликтовал, друг, которому погибший одалживал деньги, и даже сосед из дома напротив, который не первый год находился под наблюдением психиатров. Только вот никто не подошел: то алиби обнаружится, то факты не сойдутся… Подозреваемые кончились, и следователю пришлось преодолеть свою нелюбовь к профайлерам, чтобы хоть как-то сдвинуться с мертвой точки.

Матвей провел за изучением файлов всю ночь. Это было несложно – спать все равно не хотелось, а предельная концентрация отлично отгоняла любые назойливые мысли. Такой ритм был ему привычен, да и к новому времени после жизни на другом континенте он еще не привык, так что утром он выглядел не как унылый зомби, а как обычно. Впрочем, Гарик бы тут сказал, что незначительную разницу заметили бы лишь ценители.

– Ну, впечатлите меня! – с едва сдерживаемой иронией бросил следователь. – Назовите имя убийцы!

– Обязательно, сразу после того, как вытащу кролика из шляпы, – кивнул Матвей. – Вы понимаете, что умерли два человека? В том числе и маленькая девочка. Это не соревнование между вами и мной, нам нужно одно и то же.

Извиняться следователь не стал, но заметно помрачнел. Дураком он не был, просто это дело явно измотало его, и цинизм стал вариантом психологической защиты от той горечи, которую приносит неминуемое поражение.

После паузы Матвей продолжил:

– Человек, которого вы ищете, обладает отличной подготовкой. Не только физической, хотя и это важно – иначе он не вскрыл бы балкон так легко. Он умеет оставаться незамеченным и заметать следы.

– Да он натоптал там, вы что, не читали?

– А разве те отпечатки вам помогли? Я больше чем уверен: эти ботинки он купил перед убийством и выбросил сразу после. Более того, они наверняка на размер больше или меньше того, который он носит, а это обнуляет ваши вычисления насчет его роста и веса. Видите? Он не оставил следы, он намеренно вас дезинформировал.

Следователь открыл рот, явно собираясь возразить, потом сообразил, что возражать, в общем-то, нечего, и промолчал.