Вокруг меня чужой и невероятно опасный мир. Здесь правит сила и монстры, причём некоторые из них способны уничтожить целый город и перебить всех его жителей. Хорошо ещё, что за четыре месяца невольного заточения я успел понять, по каким правилам он живёт. Но не сказал бы, что эти знания меня радуют: слишком необычен и страшен этот мир, особенно для обычного офисного клерка, которым я был, кажется, совсем недавно.

Да, я обрёл новую жизнь и долгожданную свободу, но, чтобы сохранить их, нужно действовать обдуманно и не допускать ошибок. Главная цель сейчас — не быть раскрытым. А опасность более отдалённая, но пугающая куда сильнее, в том, что, благодаря памяти Бин Жоу, я знаю: в далёком пустынном оазисе, спрятанном от чужих взглядов в гористой местности, есть флакон с кровью моего нового тела. И тот, кто создал Бин Жоу, потратив на это невероятное количество ресурсов и более восемнадцати лет, из этой крови может изготовить новый управляющий амулет и снова подчинить это тело своей воле, а мой разум вновь запереть в клетке чужого черепа.

Нет, я, скорее, сам отрублю себе голову, чем позволю ещё раз такому случиться. Лучше смерть, чем роль бессловесного зрителя! И это не пустые слова. Я действительно так поступлю, если возникнет угроза пленения разума.

Но есть и обнадёживающие воспоминания. Я знаю, что даже если будет создан новый управляющий амулет, для его активации нужно прикоснуться к моему телу. А тот оазис находится очень далеко от того места, где я сейчас. Очень далеко, в нескольких десятках суточных переходов. Ещё немного успокаивает то, что мастер-алхимик, практик какой-то заоблачной Ступени, создавший Бин Жоу, никогда лично не покидает своего оазиса. Против него у меня не было бы и тени шанса, но, скорее всего, по мою душу он отправит кого-то из своих помощников.

А в том, что Бин Жоу попытаются вернуть, как только поймут, что он не появился после гибели каравана в указанном месте, у меня нет сомнений. В моё нынешнее тело вложены такие деньги, что его цена превышает вес в чистом золоте. А такими активами никто разбрасываться не будет.

И смерть мясного голема не инсценировать: тот самый флакон с кровью, что хранится в оазисе, не даст себя обмануть. Этот волшебный фиал «чувствует искру жизни» того, чья кровь в него помещена, что делает любую инсценировку бессмысленной.

Может, выйти к людям и рассказать о том, что пустынные племена готовят большой набег? Поведать о чудовищных опытах, которые ведёт “старец в горах”, тот самый алхимик, который создал Бин Жоу?

Наивно и отдаёт попыткой мыслить в рамках земных норм. Тут в лучшем случае никто мне не поверит. А в худшем… Найдут мага разума на пару ступеней выше моего нынешнего тела и выпотрошат мою память, словно выброшенную на берег рыбу. Выпотрошат так, что ни о каком сохранении личности не будет идти и речи.

Да и какое мне дело до каких-то набегов? Мне бы свою жизнь и свободу сохранить. Вот о чём нужно думать в первую очередь. А нашествия кочевников Небесная Империя переживала не одну сотню раз, переживёт и новое. Да, будет война, будут жертвы, но не в моих силах это предотвратить. И даже если я смогу донести до заинтересованных людей весть о надвигающейся опасности, то это изменит только то, что жертв будет больше со стороны кочевых племён пустыни, а не среди жителей Империи. Но всё равно, жертвы будут в любом случае.

Возможно, я всегда был конформистом и приспособленцем, но фраза «своя рубашка ближе к телу» мне куда роднее, чем пафосное превозмогание во имя всего хорошего и против всего плохого. И приоритет для меня однозначен: сперва сохранить свою жизнь и свободу, а всё остальное — по остаточному принципу.

Нет, если бы речь шла о сохранении жизни моих близких, я, возможно, пришёл бы к другим выводам. Но в этом мире у меня нет близких людей. Нет не только семьи, но и друзей, и даже просто хороших знакомых. Я здесь чужак. Чужак, которого сожрут с потрохами, если оступиться или проявить хотя бы малейший намёк на слабость и неосторожность.

Первым шагом в исполнении моего плана на выживание было создать иллюзию того, что мясной голем действует по заложенной в него программе. Поэтому я и зашагал строго на запад, в сторону Великой Пустыни. Сумка с едой на плече, дадао за спиной, в руках чудовищная алебарда. Бегом было бы быстрее, но если я изображаю мясного голема, выполняющего задание, то и двигаться должен, как он. Бывшее тело Бин Жоу лучше знало, как оптимально выполнить приказ: бег тратит силы, создаёт лишний шум, оставляет глубокие следы. Самый рациональный способ — быстрый шаг.

Ритмичный, устойчивый, выверенный годами тренировок шаг. Ноги голема — нет, мои ноги — сами нашли лучший темп: длинный, размашистый, почти бесшумный на мягком ковре мха и прошлогодней хвои. Тело слегка покачивалось в такт, словно маятник, но центр тяжести не смещался при этом ни на градус. Какой же это кайф — идти по своей воле, а не безвольно наблюдать за чужими действиями! Несмотря на висящую надо мной угрозу, я наслаждался каждым мгновением вновь обретённой свободы.