Сердечное ядро вспыхивает огнём. Поток энергии наполняет каналы. Кожа натягивается, мышцы наливаются запредельной мощью, сухожилия поют под напряжением. Активирована техника «Быстрый шаг». Тело движется с тройным ускорением. И спустя полсекунды — Прыжок богомола. Стандартная связка техник, отточенная этим телом до идеальности, с помощью сотен, а может и тысяч повторений.

Голем срывается с места. Почва рвётся под ногами. Последний из цзянши не успевает даже поднять оружие — грудная клетка складывается внутрь от одного шага, словно гнилой сундук. Голем не снижает скорость ни на мгновение. За три удара сердца расстояние между ним и лучником сокращается с тридцати шагов до пяти.

Лучник явно сохранил какие-то навыки и умения, а так же инстинкты опытного воина. Он уже отступает, смещаясь вбок, на ходу вынимая новую стрелу. Вторая вспышка энергии. Эта стрела, наполненная негативной энергией, запускает в полёт технику мёртвых лучников. Гниению крови, которое он наложил на наконечник, нужна пара ударов сердца на активацию. Но его мастерство позволяет сделать это в полёте. Стоит такой попасть даже вскользь, то даже практика, подошедшего к последней ступени становления тела, будет уже не спасти. Вот только тела уже нет в том месте, куда должна была попасть стрела. Быстрый шаг позволяет не просто двигаться, он искривляет траекторию. Голем поворачивает корпус на изломе, как будто его кости резиновые. Стрела уходит мимо, царапая воздух. Слишком большая разница в развитии.

Прыжок.

В полёте я успеваю разглядеть лицо врага. Нежить из армейских разведчиков, такие крайне редки в этих местах. Древние ритуальные шрамы на мёртвой кожи лица. Мутные глаза горят зелёным огнём неживых. Он явно опытен и понимает, насколько опасен его противник. Его губы шевелятся, на его ступени любая сложная техника требует вербального компонента.

Тело поворачивается в воздухе, разгоняя инерцию клинка, тяжёлый тесак, снятый со спины в прыжке, обрушивается сверху. Лучник поднимает лук, пытается блокировать. Глупо. Остатки дерева и металла разлетаются в стороны. Клинок перерубает и оружие, и левую часть тела противника до пояса. Хребет ломается, рёбра расползаются, истлевшие внутренности вываливаются наружу, но это ещё не конец. Он пока жив. Магия не даёт умереть сразу. Он вытягивает руку. Заклинание почти сформировано. Печать вспыхивает на ладони — сработает через долю секунды.

Голем перехватывает клинок обратным хватом и, вместо добивания, наносит удар в основание черепа обухом. Костный шар разлетается. Противник теряет сознание, и печать на его ладони тухнет. Только после этого он проникает в грудную клетку и вырывает зерно духа. Оно уже начало кристаллизоваться. Если бы ему дали ещё пару дней, он бы перешёл грань и начал готовиться к следующему этапу восхождения. Теперь понятно, зачем он здесь. Он почувствовал жизненную силу, достаточную, чтобы прорваться на следующую ступень развития. Но голем погубил все планы этой нежити.

Выполнив базовый приказ, голем попросту вернулся на исходную позицию. Тело замирает в базовой стойке. Руки опущены вдоль бёдер. Грудная клетка едва заметно двигается – единственный признак затраченных усилий. Сражение закончено, а моё тело даже не вспотело. Лишь небольшая прореха от стрелы лучника с каплей крови на ткани халата выдавала, что пару мгновений назад Бин Жоу уничтожил отряд монстров, которые перебили весь караван. Десяток совсем не простых цзянши уже никогда не поднимутся на ноги. Хотя нет — вот тот первый, что без головы, начинает шевелиться и пытается нащупать своими сгнившими руками потерянную часть тела.

Что-то щёлкает в голове у этого тела, и удар ноги ставит точку в нежизни мертвеца, что так сильно хотел вернуть себе свою голову. Это даже было по своему милосредно, но я точно знал, что Бин Жоу не известно понятие милосредия.

По заложенной в мясного голема программе, в случае гибели каравана, «я» должен убедиться в смерти главного шпиона. И если он, и правда, мёртв, забрать с его тела зашифрованные под обычные торговые записи документы, а также управляющий амулет, и доставить их в один из пустынных оазисов, где в дальнейшем ожидать связного, который должен при виде меня подать особый знак. Всех других, кто появится в том оазисе, «я» должен убить.

Но прежде чем моё тело делает шаг, тяжело нагруженная повозка, и так стоящая очень шатко, кренится и заваливается на бок, прямо на тело главного караванщика. Раздаётся хруст сломанных костей, а также тихий звон.

Звон, который буквально пробирает меня до позвоночника. Звон, от которого в моей голове расцветает самый настоящий взрыв, и я на мгновение теряю все чувства: зрение, слух, осязание, магическую восприимчивость.

Это странное ощущение продолжается совсем недолго. Секунда, не больше. А затем я моргаю.

Стоп.

Что?

Я моргаю?

Не тело, а я!

Закрываю глаза — и четыре месяца не подчиняющееся мне ранее тело мясного голема послушно смеживает веки.

В удивлении снова открываю глаза и пробую поднять руку.

И…