Олень попытался снова исчезнуть, но был слишком ошеломлён внезапной магической атакой. Несколько острых камней врезались ему в морду и глаза, оставляя кровавые борозды. Он споткнулся, на миг потеряв равновесие.

Этого мига хватило. Рывком преодолев расстояние между нами, я занёс дадао и одним мощным движением рассёк шею духовного зверя. Горячая кровь брызнула на землю, а между рогами погасли последние искры.

Олень рухнул на бок, его дыхание становилось всё более прерывистым. Сердце ещё билось, я чувствовал это, положив ладонь на грудную клетку. Духовные звери умирают медленно, цепляясь за жизнь, но всё равно, для правильного извлечения печени времени у меня было не так много.

Выхватив обломок ножа, быстро, но аккуратно вспорол брюхо оленя и добрался до печени. Тёмно-красный орган был ещё тёплым и пульсировал в такт слабеющему сердцебиению зверя. Воспоминания Бин Жоу всплыли сами собой. Я без колебаний впился зубами в сырую плоть.

Вкус был удивительным: одновременно металлический и сладковатый, наполненный какой-то первобытной силой. Каждый кусок словно растекался по телу живительным огнем, а моя внутренняя энергия отзывалась на это питание мощными волнами. Я чувствовал, как крепнут мышцы, как обостряются чувства, как что-то глубинное во мне пробуждается и растёт.

Жадно глотая куски упругой плоти, я ощущал, как по всему телу разливается волна жара. Каждая клетка трепетала и пела, впитывая энергию, которая мощнее любого эликсира. Когда последний кусок печени исчез, сердце зверя, наконец, остановилось.

Сила, полученная от печени духовного зверя, бурлила во мне, требуя осмысления и контроля. Я чувствовал, как новая энергия пульсирует в каждой клетке, но понимал: без должной медитации и переработки эта мощь может обернуться против меня самого. Мне нужно было найти безопасное место для отдыха.

Взгляд упал на окровавленную тушу оленя. Запах крови и свежего мяса уже начинал распространяться по округе, и я знал — вскоре сюда потянутся хищники. Обычных зверей я не боялся, но в этих землях водились и куда более опасные создания, для которых плоть духовного зверя была настоящим деликатесом. Так что лучше не рисковать.

Мысли сами собой обратились к тому месту, где я пытался сорвать духовную траву у подножия древнего кедра. Там было тихо, уединённо, а мощные корни дерева создавали естественное укрытие. Но что-то внутри меня — то ли инстинкт, то ли опыт Бин Жоу — настойчиво подсказывало: нести туда свежеубитую добычу было бы ошибкой. То место хранило свои тайны, и осквернять его кровью было неразумно.

Приняв решение, выхватив нож, аккуратно отрезал несколько крупных ломтей мяса с самых нежных частей туши — вырезка с бедра, мякоть с лопатки. Этого хватит на несколько дней пути. Завернув мясо в широкие листья и мягкую траву, я крепко связал свёрток жилами от туши.

Остатки оленя оставил хищникам. Пусть природа сама распорядится своими дарами.

С мясным свёртком в руках я направился в обратную сторон к знакомому кедру. Могучее дерево встретило меня всё тем же спокойствием, вот только духовной травы больше не было видно. Не доходя до границы кроны лесного гиганта несколько метров, я осмотрелся, нашёл толстую ветку метрах в двадцати и аккуратно подвесил провизию, завязав свёрток так, чтобы он не касался земли. Затем вернулся к кедру и устроился между его мощными корнями. Древесина была тёплой на ощупь, словно дерево хранило в себе солнечное тепло.

Чувствуя приятную расслабленность во всём теле, которая во многом была следствием поглощения печени духовного зверя, я улёгся поудобнее и, ощущая, как накатывает сонливость, пожелал:

«Хочу увидеть сон о прошлом Бин Жоу».

Разумеется, я рассчитывал снова оказаться на одной из тренировок, но, видимо, так как не конкретизировал желание, приснилось мне совсем иное.

Да, я снова оказался в теле молодого голема. В этом сне он был ещё младше, чем во время видения о бойне на манеже. Ненамного — примерно на полгода или на год.

Бин Жоу шёл по усыпанной жёлтым песком тропинке, пролегавшей по дну ущелья рядом с полноводным ручьём, закованным в камень. Вокруг юноши справа и слева на расстоянии всего в сотню метров поднимались древние скалы, уходя ввысь почти на полкилометра. Их поверхность была неровной, словно сама природа с неведомым терпением создавала гигантские ступени-террасы, где камень обнажался широкими пластами, будто страницы книги, которую могли читать лишь боги.

И всё же главное не в этом. Дно ущелья и каменные террасы утопали в зелени, которую невозможно было ожидать в сердце безжизненной пустыни. Здесь, в узкой расщелине старых гор, бьющий из глубин родник рождал поток влаги, питавший растения, неведомым образом прижившиеся в этом каменном убежище. И это было похоже на чудо: словно кусок тропического леса, целый фрагмент чуждого климата и биосферы, был вырван и перенесён сюда, в самый центр песков.