Следуя безмолвной подсказке цветка, я поднёс израненные пальцы к бутону. Раны затянулись прямо на глазах, и через пять секунд от них не осталось и следа, даже шрама.

Присев в паре метров от цветка, закрыл глаза и раскрыл сознание насколько мог. Жаль, что в прошлой жизни я не практиковал йогу и прочие духовные дисциплины — сейчас они пригодились бы как никогда. Но как ни старался, наладить настоящий диалог с растением не удалось. Единственное новое чувство — смутный зов, желание цветка, чтобы я совершил нечто. Но что именно? Я убил на попытку понять это два часа, и всё напрасно.

В конце концов, я поднялся, тяжело, будто на мои плечи легли мешки с цементом, и сделал назад два шага.

Мне был нужен этот листок. Я почти чувствовал, как он мог бы завершить моё слияние с телом Бин Жоу, как каждая трещина и шрам внутри моей души затянулись бы под его сиянием. Решение было совсем рядом, вытянутая рука — и всё. Но я не мог забрать его.

Злость накатила внезапно, разгораясь из глубины, как пожар. Захотелось поднять гуаньдао, разрубить сияющий бутон и вырвать себе то, что мне нужно. Ведь моя жизнь важнее, чем жизнь какого-то растения, пусть даже столь древнего! Разве не так?

И кто знает, если бы я, и правда, чувствовал в себе силы убить цветок, то удержался бы или всё же переступил через собственные принципы? У меня нет ответа. Хотелось бы думать, что я не настолько откровенная сволочь, чтобы загубить чудо, которое росло многие века и так близко подошло к обретению настоящего разума.

Но, если признаться самому себе, я отступил лишь потому, что знал: моя атака не пробьёт защитное поле цветка. И кто знает, какой удар это духовное растение нанесло бы в ответ на столь явную агрессию.

Прочь от цветка.

Прочь от соблазна.

Прочь от себя самого, каким я мог стать, если бы решился ударить.

Глава 9

Удаляясь от цветка, я пребывал в странном, тягостном расположении духа. До встречи с духовным растением, пока не подошёл к нему вплотную и не погрузился в его густую ауру, я полагал, что моё слабое взаимодействие с новым телом — всего лишь вопрос привычки. Казалось, что всему виной разница в габаритах: Бин Жоу был значительно крупнее и тяжелее моего прежнего земного тела. Разумеется, это тоже имело значение. Но за этой проблемой, как оказалось, скрывалось нечто более серьёзное — трещина в самой основе, изъян в тонкой синхронизации моей души и тела голема. И этот изъян нельзя было залатать усилием воли или временем.

И с этим следовало что-то делать! Иначе каждый мой шаг по пути Возвышения грозил обернуться падением. Я ощутил, что листок волшебного цветка способен устранить эту «ошибку», словно сам мир предложил мне спасение. Но к моему горькому разочарованию, ни сорвать, ни срезать его я не смог. И теперь вся тяжесть осознания рухнула на плечи: передо мной встала проблема, которую я упустил, и которая готова перечеркнуть все мои планы на выживание и сохранение свободы.

За месяцы, прожитые в этом мире, особенно за первый, проведённый в логове великого алхимика, творца големов, я успел собрать немало знаний о местной системе Возвышения, или, как её называли в этом мире, Лестнице в Небо. Эти знания не оставляли места сомнениям: малейший разлад между душой, разумом и телом делал дальнейшее Повышение невозможным. А значит, мой план стремительного восхождения к четвёртой Ступени, чтобы убрать саму возможность того, что меня смогут подчинить воссозданным на основе крови Бин Жоу амулетом, рушился прямо на глазах. И пока я не устраню тот недостаток, который цветок явил мне в своей ауре, путь вверх по Лестнице навсегда останется закрытым, а все надежды обратятся в прах.

Очень неприятные мысли роились в голове. Жизнь в вечном беге и страхе меня совсем не прельщала. А значит, вопрос синхронизации души и тела становился одним из основных. Пожалуй, он даже занимал третье место после выживания и освоения навыков голема в достаточной для этого выживания мере.

Беда заключалась в том, что, насколько я знал, подобное можно было устранить самостоятельно только через глубокие и длительные медитации. Причём длительные в том смысле, что на них могли уйти годы, если не десятилетия.

Возможно, в решении этой беды могла бы помочь алхимия Душ, в которой достиг почти вершины доступного людям мастерства создатель големов. Но подобные мастера встречались столь же редко, как и чудеса, и за свою работу требовали цену, сравнимую с разорением целого города. И всё же даже не это пугало меня больше всего. Одна лишь мысль о том, что придётся залить в себя нечто алхимическое, заставляла тело содрогаться, а к горлу поднималась мутная волна тошноты. Я слишком хорошо помнил, что сотворила алхимия с Бин Жоу. Как она разъела его разум, изуродовала душу, превратив его жизнь в безразличное ко всему подобие существования. Потому для меня было ясно: я соглашусь прибегнуть к этому искусству лишь в самой крайней, безвыходной ситуации, когда все иные пути окажутся закрыты.