Через несколько минут молчания часть напряжения между нами тремя спадает. Щит, которым Блайт окутала свои эмоции, кажется, распространился и на меня, заставив почувствовать себя спокойнее и достаточно уверенно, чтобы попытаться завести полезный разговор.

— Я вообще-то стараюсь узнавать больше о ней и других драконах, — говорю я.

— Вот как?

— Да. И у меня есть вопросы. — Он не отмахивается от меня сразу, поэтому я продолжаю: — Такие вопросы… что тебе известно о первых связанных с драконами королевах Калдры?

Он колеблется, прервавшись посреди осмотра сустава, в котором крыло Блайт соединяется с ее точеным, мощным телом.

— Что именно ты хочешь знать?

Мне требуется мгновение, чтобы решить, с чего начать.

— Вчера я кое-что прочитала о первых божественных драконах и их магии — о том, как она различалась в зависимости от того, какой бог или богиня их сотворили.

— И ты гадаешь, на какую именно магию способен твой собственный дракон? — догадывается он.

Я киваю.

— Обычно это становится очевидным лишь тогда, когда они взрослеют, а выбранная ими связь укрепляется со временем и через доверие.

— Но ведь существуют какие-то закономерности? Параметры, заложенные теми первыми божественными зверями?

— Думаю, ты забегаешь вперед, но… да. Те четверо, о которых ты говоришь, конкретно… каждая из них представляла определенную часть жизненного цикла огня. Первые люди, с которыми они связались, носили титулы, отражающие их роль в этом цикле и соответствующую ей магию — в большинстве исторических текстов они упоминаются как Королева Очага, Королева Пламени, Королева Углей и Королева Пепла. Королева Очага и ее дракон были известны как дарители жизни, с силами, сосредоточенными на созидании и помощи всему живому в процветании. Королева Пламени олицетворяла пик мощи и трансформацию; повелительница самого огня, способная изменять материю с помощью жара и воли. Уголёк была известна своей выносливостью и памятью, а также магией, которая во многих случаях имела дело с разумом. Дракон Пепла и его королева олицетворяли — и владели силами — смерти и возрождения.

Он встречается взглядом с золотыми глазами Блайт, которые остаются суженными и пристально устремленными на него.

— У каждого из четырех одобренных богами королевств был свой меньший, отдельный огонь, — продолжает он, поглаживая ее по шее, — но когда все эти различные разновидности магии сосуществовали в задуманном, сбалансированном состоянии, здесь, в центральном царстве Мурен, также разгорался великий огонь. И пока этот единый огонь горел, боги оставались связанными с этим миром даже после того, как те первые королевы ушли из жизни. Они продолжали формировать и посылать новых божественных драконов, чтобы направлять каждое новое поколение… таков был их обет.

— Но сберегли ли королевства этот огонь горящим?

Он вздыхает, и его рука замирает на драконе.

— Порой. Бывали эпохи процветания, бывали эпохи тьмы… чем глубже ты копаешься в истории империи, тем яснее понимаешь, насколько все запутанно.

Я несколько мгновений молчу, вертя между пальцами упавшее перышко Блайт и обдумывая услышанное.

— Полагаю, баланса нет уже довольно давно.

— Нет. И божественных драконов тоже не было.

— До сих пор? — Я бросаю взгляд на Блайт, которая в ответ моргает.

— До сих пор, — подтверждает Гарет.

Я качаю головой.

— Если она действительно божественна, я не понимаю, почему из всех людей она выбрала именно меня. Я ведь никто.

— Ее сородичи почти всегда выбирали людей из низов. Я всегда считал, что это была попытка богов не допустить чрезмерной концентрации власти в империи.

— И тем не менее на протяжении всей истории Калдры бесчисленные короли и королевы владели сосредоточенной в их руках абсолютной властью.

Он пожимает плечами.

— Если люди находят способ возвыситься в обществе, они обычно им пользуются. Так что неудивительно, что избранники драконов в конечном итоге неизбежно обращали свой дар в инструмент для сближения с более элитарными семьями. И хотя людей с божественной связью по-прежнему находили в скромных условиях, со временем у могущественных фигур вошло в привычку намеренно разыскивать их и принуждать к браку и службе своей короне.

И история повторяется вновь.

— К большому огорчению богов, полагаю.

Я поднимаю глаза к открытому потолку, где на верхних балконах трепещут Муренские стяги.

— Выходит, именно так Мурен и смог прийти к власти? Из-за того, что баланс магии пошатнулся, а боги перестали одарять империю божественными драконами на неопределенный срок.

— И это тоже, а еще потому, что Мурен заключил союзы с меньшими драконами, которые начали плодиться и размножаться по всей империи. Пусть они и не были полностью божественными созданиями, в них все же таились сила и магия, которые это королевство сумело задействовать, чтобы собрать армию, способную на массовые разрушения…