«Кареглазая Девочка» затихает, и музыка останавливается. Мое сердце бьется так сильно, что она, наверное, чувствует это через мою грудь.

— Ты дрожишь, — шепчет она.

— Ты тоже.

Она отстраняется, и ее глаза красные и опухшие. Ее лицо в беспорядке, и она — самое прекрасное, что я когда-либо видел в своей жизни.

— Где ты был? — спрашивает она.

— В Нью-Йорке. У меня было заседание совета директоров, которое нельзя было провести по телефону. — Я ставлю ее на ноги, но держу руки на ее талии. — Я реструктурировал свою должность. Гидеон управляет текущими делами. Я буду работать удаленно, если только мое присутствие не потребуется лично.

Она моргает.

— Что это значит?

— Это значит, что я остаюсь. Напряжение спадает с ее плеч.

— Я спешил сегодня утром и написал тебе записку, которую нашел в своей сумке. Я собирался написать тебе, но потерял телефон. Я не помнил твой номер наизусть. Я попросил ассистентку позвонить в гостиницу и оставить сообщение, — объясняю я. — Очевидно, ты не получила от меня вестей, и мне очень жаль.

— Я думала, ты ушел. — Ее голос тихий. — Я нашла ключи от твоей комнаты на стойке и подумала, что это был твой ответ.

— Моим ответом всегда была ты. Ты была ею с того дня, как я вошел в гостиницу. — Я держу ее и позволяю тишине сделать то, что не могут слова.

Солнце низкое и золотое, двор пахнет травой, солью и последним часом дневного света.

— Пройдись со мной, — говорю я. Она поднимает взгляд.

— Куда?

— Доверься мне.

Она берет меня за руку, и мы идем по пляжной тропе. Солнце приближается к горизонту. Наши босые ноги оставляют следы рядом, я крепче сжимаю ее руку.

— Гостиницу приняли в реестр исторических мест, — говорит она через несколько минут.

— Да? Отличные новости.

— Это ты сделал. Зачем?

— В этих стенах есть магия. Это стоит сохранить. В ту ночь, когда ты показала мне книгу гостей и открытки, я не мог уснуть после. Я начал заполнять заявку на той неделе и работал над ней между книгами.

Она молчит несколько шагов.

— Спасибо.

Я сжимаю ее пальцы, поднимаю их к губам и целую ее костяшки.

— Я помогу тебе, чем смогу.

Пляж изгибается к дальнему концу острова, и появляется маяк. У основания высокая и дикая пляжная трава. Башня узкая и выветренная десятилетиями соленого воздуха. Окна у вершины замутнены. Железная фурнитура позеленела от влаги. Кажется, что остров пытается вернуть его себе.

Венди замедляет шаг, когда видит его. То же выражение, которое появляется у нее, когда она говор ...

Венди замедляет шаг, когда видит его. То же выражение, которое появляется у нее, когда она говорит о гостинице, появляется на ее лице. Это нежность, смешанная с тоской.

— Ого. Прошли годы с тех пор, как я была так близко, — говорит она. — В подростковом возрасте мы тайком приходили сюда и устраивали вечеринки.

— Почему это меня не удивляет?

Она улыбается, глядя на него, и последние лучи солнца ловят ее профиль. Я напоминаю себе, что нужно дышать.

— Хочешь зайти внутрь? — спрашиваю я.

— Нельзя. Это вторжение.

Я лезу в карман и достаю связку ключей. На ней висит брелок в виде русалки, идентичный тому, который она дала мне шестьдесят три дня назад. Я нашел его в винно-водочном магазине в городе.

Она смотрит на связку ключей. Затем на меня.

— Подписал документы, как только приземлился, — говорю я.

— Дайсон. — Ее голос едва слышен.

— Мы владеем им.

— Мы? — переспрашивает она.

— Я вписал твое имя в документы. — Я лезу в карман и протягиваю ей второй ключ, который сделал для нее.

— Ремонт маяка и дома начинается на следующей неделе. Буду рад твоим мыслям и предложениям.

Слезы начинаются, и на этот раз они хорошие. Она берет связку ключей из моей руки и держит ее. Серебряная русалка блестит.

— Это все не сон? — спрашивает она.

— Лучше бы, блядь, было реально, иначе я разозлюсь, когда проснусь. Венди смеется, глядя то на меня, то на маяк, то на ключ в своей руке.

— Начнем? — спрашиваю я, протягивая ей руку.

— Веди, — говорит она.

Мы подходим к двери.

— Окажи честь.

Венди вставляет свой ключ в замок, и он поворачивается со щелчком. Когда дверь распахивается, на нас обрушивается запах старого дерева.

Она ахает.

— Это прекрасно.

Круглая комната из голого камня с толстыми стеклянными окнами. Винтовая лестница поднимается по центру башни. Позднее солнце пробивается сквозь стекло, заполняя пространство теплым золотым светом, который движется по стенам, когда облака сдвигаются снаружи.

Венди обходит периметр комнаты, касаясь стен кончиками пальцев.

— Можно подняться?