Слезы снова приходят. Мои эмоции ведут войну внутри меня.

— Я люблю тебя достаточно, чтобы позволить тебе быть сильной. — Она вытирает мои щеки большими пальцами. — Подпиши бумаги. Это место твое. Оно всегда было твоим, и теперь это официально.

Она кладет ручку на стол рядом с документами.

— Но Джози...

— Я уже говорила с Джози об этом. Она согласна, Венди. Ее сердце не в «Сисайде». Твое — да.

Я беру ручку, и моя рука дрожит, когда я подписываю каждую страницу там, где вставлены закладки. Когда я заканчиваю, бабуля берет стопку и убирает ее обратно в конверт.

— Вот, — говорит она. — Я подам это сегодня днем, чтобы сделать все официальным.

— Думаю, меня сейчас вырвет, — говорю я ей.

— Посиди здесь. Подыши.

Она идет на кухню, а я остаюсь на диване со сложенными на коленях руками. Пансион мой. Мужчина, который помог его спасти, ушел.

Куда бы я ни посмотрела, я думаю о нем. Стойка регистрации, обеденный стол, место у лестницы, где он поцеловал меня после того, как ушел Даррен Колдер.

Я не могу здесь оставаться.

Я иду в свою комнату, закрываю дверь и забираюсь в кровать. Простыни все еще пахнут им со вчерашней ночи. Я прижимаю одеяло к груди и позволяю усталости взять верх. Мое тело и мозг сегодня закончились, а еще даже нет восьми. Каждая эмоция, которую я пережила с момента пробуждения, опустошила меня, и теперь я отключаюсь. Я сплю крепко, и снов нет.

Когда я просыпаюсь, свет в комнате изменился. Он мягче, проходит через окно под углом, который говорит мне, что уже день. Я тянусь за телефоном на тумбочке. Только что прошло шесть. Я проспала весь день.

Я смотрю в окно на безоблачное голубое небо. Я перестала плакать, но шок не прошел. Я проверяю телефон на наличие сообщения от него, но вижу только одно от сестры, в котором она говорит, что у нее самое худшее похмелье в жизни. Я думаю о том, чтобы написать ему, но не стану.

Я поднимаюсь по лестнице на третий этаж и захожу в номер «Капитанский». Океан заполняет вид с балкона, как всегда. Я открываю дверь и выхожу наружу. Перила теплые от солнца, и вид тот же, которым я любовалась всю свою жизнь.

Я сажусь в шезлонг и закрываю глаза. Ветер доносит слабый звук волн, и я пытаюсь понять, что пошло не так. И тут я слышу это.

Музыка доносится откуда-то снизу. Сначала тихо, всего несколько нот, несомых ветром, а затем становится оглушительно громкой. Это «Кареглазая Девочка» Вэна Моррисона. Я закатываю глаза.

Какой-то мудак нарушает покой всех, и я готова спуститься вниз и выругаться на того, кто это делает. Затем музыка становится громче, до такой степени, что окна позади меня дребезжат.

Я встаю, и в этот момент я вижу Дайсона Картера Бэнкса, стоящего в песке под балконом, в джинсах и футболке. Огромная колонка рядом с ним. Его волосы растрепаны, и он ухмыляется мне, глядя снизу вверх с блеском в глазах. Вид его, стоящего там, переписывает каждую ужасную мысль, которую я сегодня о нем думала.

— Ты, дешевый мудак! — кричу я, и смех, и рыдания вырываются одновременно.

— Спускайся и скажи это мне в лицо! — кричит он в ответ поверх Вэна Моррисона.

— Я надеру тебе задницу, Дайсон Картер Бэнкс!

— Хватит болтать, сделай это!

Я спускаюсь по лестнице так быстро, что мои ноги едва касаются дерева. Я чуть не падаю на лестничной площадке второго этажа, хватаясь за перила одной рукой, прежде чем инерция уносит меня вперед. Холл пролетает мимо.

Я перепрыгиваю через две ступеньки крыльца и пересекаю двор босиком по песку. Он видит, как я бегу, и опускает колонку как раз перед тем, как я врезаюсь в него достаточно сильно, чтобы отбросить его на три шага назад. Он поднимает меня на руки и кружит.

Мои руки обхватывают его шею, ноги обвивают его талию, и я зарываюсь лицом в его плечо. Я плачу ...

Мои руки обхватывают его шею, ноги обвивают его талию, и я зарываюсь лицом в его плечо. Я плачу так сильно, что едва могу дышать, и слова, которые я сдерживала все лето, вырываются из меня. Я почти потеряла его, и я никогда больше не совершу эту ошибку.

— Я люблю тебя, — говорю я ему в шею. — Я так сильно тебя люблю.

Его руки сжимаются вокруг меня, и он держит меня над землей, будто я ничего не вешу. Его лицо прижимается к моим волосам, и когда он говорит, его голос срывается:

— Я тоже тебя люблю. Так чертовски сильно.

«Кареглазая Девочка» продолжает играть у наших ног. Солнце низко, и океан сверкает за его спиной. Я держусь за мужчину, который не ушел. Он остался. Он выбрал этот остров. Он выбрал меня.

Я отстраняюсь достаточно, чтобы увидеть его лицо.

— Никогда больше так меня не пугай.

— Ни за что, — говорит он и целует меня глубже.

Глава

31

Ее лицо уткнулось мне в шею, а ноги обхватили меня, и она сказала, что любит меня. Я держу ее так крепко, убеждаясь, что это реально.