Смех вырывается из меня раньше, чем я успеваю его остановить, и я его не узнаю. Алкоголь действует.

— Я это понимаю, — говорю я.

— Ты не отрицал. — Он пожимает плечами и исчезает. Парень видит каждого человека в этом зале. Группа заканчивает песню, и вокалист наклоняется к микрофону.

— Как мы сегодня вечером, Коконат-Бич? Как коктейли? — спрашивает он. Толпа в ответ улюлюкает и кричит.

— О, смотрите-ка, который час. Эта песня для тех, кто слишком много работал.

Вступают первые аккорды «Маргаритавиль», и люди со всех сторон устремляются к сцене. Я убежден, что живу внутри клише.

Кэл разливает шоты под пение толпы. В этом жизненном опыте я наблюдатель, а не участник. И все равно никому нет до меня дела. Я мог бы к этому привыкнуть.

Рука тянется в карман за телефоном, но он остался в номере. Все знают, что меня нужно сейчас оставить в покое, так что, наверное, у меня нет пропущенных уведомлений. Чтобы заполнить время, я наблюдаю за людьми.

И тут я вижу ее.

Женщина из гостевого дома входит с набережной, привлекая мое внимание раньше, чем я могу объяснить почему. Ее темные волосы падают свободными волнами, она в сарафане. Она пересекает бар с уверенностью, которая не идет в сравнение ни с кем в этом зале, и обнимает женщину с каре, сидящую за столиком.

Официантка появляется с синим напитком еще до того, как та садится. Высокий хвост исчез. Она каж ...

Официантка появляется с синим напитком еще до того, как та садится. Высокий хвост исчез. Она кажется другим человеком, не тем, каким бывает на работе.

— Это Венди и Фэллон, — говорит Кэл, пока я допиваю остатки виски. Он наполняет его без моей просьбы. — Венди — брюнетка, а Фэллон — та, что с короткой стрижкой. Лучшие подруги с детства. Они здесь несколько раз в неделю. Венди любит текилу. Соль и лайм. Фэллон пьет лимонные дропы. Хочешь отправить им что-то?

— Нет. Я не для этого здесь.

— Значит, ты все-таки шпион?

— Вот так и рождаются слухи, — говорю я, наблюдая за Венди через бар.

Женщины заканчивают свой первый раунд и начинают второй, и когда группа меняет песню, Фэллон встает. Она хватает Венди за запястье, чтобы вытащить ее на танцпол. Венди бросает на нее убийственный взгляд, но Фэллон умоляет. Со вздохом Венди допивает то, что осталось в ее стакане, и неохотно следует за ней.

Сначала она стоит неподвижно и надувается, но выглядит так мило, когда делает это. Огни гирлянды сверху освещают ее обнаженные плечи, и она чертовски красива. Фэллон говорит ей взбодриться, и Венди закатывает глаза. Мне знакомо это выражение на ее лице. Может быть, потому что мы оба мертвы внутри. Часть меня хочет это подтвердить.

Затем начинается припев, и Венди позволяет себе отпустить ситуацию. Она закрывает глаза и покачивается в такт музыке. Сначала медленно, ее бедра движутся в ритме. Она запрокидывает голову и шепчет слова с легкой улыбкой. Эта — настоящая. Я вижу, как она отбрасывает сопротивление и сдается, даже если это не легко.

У меня пересыхает в горле, и виски не помогает.

Какой-то парень скользит сзади, но она останавливает его рукой, коснувшись его груди, и качает головой. Я смотрю на янтарную жидкость в своем стакане и пытаюсь отговорить себя от этого чувства, что бы это ни было. Я в переполненном баре и смотрю на нее так, будто она самый интересный объект в комнате — потому что так и есть. Я заставляю себя сосредоточиться на капельках конденсата, стекающих по моему стакану с водой. Я выдерживаю десять секунд, прежде чем мой взгляд возвращается на танцпол.

Она поворачивается, и ее глаза прямо встречаются с моими. Ее кожа раскраснелась, а светло-карие глаза блестят от алкоголя и музыки. Лямка ее сарафана сползла с одного плеча, и она не удосуживается ее поправить. Мы фокусируемся друг на друге, и все в баре исчезают в размытом пятне. Толпа исчезает. Кэл что-то говорит, но я не могу разобрать его слов. Единственное, что ясно в этой комнате — ее лицо в тридцати футах от меня. Она кивает, признавая меня, и это разрывает меня изнутри. Расстояние между нами — вызов, который я не могу принять. И не приму.

Она отворачивается, разрывая момент, и что-то шепчет Фэллон. Бар снова врывается шумом, звоном стаканов, за которым следует смех. Я медленно выдыхаю, и моя рука не так тверда, как мне хотелось бы. Какого черта только что произошло?

Кэл смотрит на меня и телепатически спрашивает, хочу ли я послать напитки. Я снова качаю головой. Группа играет более медленную песню, и Венди с Фэллон возвращаются за свой столик.

Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери, поэтому я говорю Кэлу, что готов закрыть счет.

— Уже? — спрашивает он. — Вечеринка только начинается, Нью-Йорк.

— Это был долгий день в дороге, и мне нужен отдых. Чувствую себя не в своей тарелке.

— Я понимаю, — говорит он мне с доброй улыбкой.