– Роуз? – переспросил он. Его голова больше не моталась из стороны в сторону. Тёмный капюшон, связанный её матерью, застыл, торча к деревянным стропилам, опутанным паутиной. – А что с ней?

Кора теперь нахмурилась.

– Она заходила к тебе в ту ночь, когда исчезла. Не смей отрицать.

Пауза. Глоток.

– Ч…что?

– Она видела тебя. Она пришла к тебе.

Он не ответил. Ещё один глоток. Потом:

– Это ты, Кора? Кора Шилдс? Так и есть, да? Кора – сними с меня этот долбаный капюшон. Я знаю, что это ты!

Она нахмурилась. Он был не таким напуганным, как следовало бы, и не таким тупым, как она его помнила. Она на секунду задумалась, потом пожала плечами. Увидеть её – не то чтобы утешение. Полубритая голова, татуировки и нож в руке – всё это тоже должно было пугать.

Она сорвала капюшон с его головы и уставилась на него.

Ему понадобилось время, чтобы привыкнуть: он бешено моргал и хватал ртом воздух. Постепенно, когда глаза приспособились, он увидел её. Ему понадобилась ещё секунда – сидя привязанным к стулу, с капюшоном у ног и с запахом плесени в воздухе, – чтобы собраться.

Когда он наконец справился, он тихо выдохнул.

– Ч…чего ты хочешь, Кора?

– Ещё раз назовёшь меня по имени – сломаю тебе челюсть, – просто сказала она.

Он замялся и сглотнул. Потом произнёс:

– Я не понимаю.

– Понимаешь.

– Не понимаю! – запротестовал он, расширив глаза. Нечесаные волосы вспотели и липли к лбу прядями. Его крупные руки напряглись, будто он собирался порвать верёвки. Но когда взгляд упал на нож, которым она постукивала по своей руке, он замер. Страх снова осел в его глазах, и на мгновение она подумала, не попросит ли он вернуть капюшон.

Вместо этого он пробормотал:

– Ты думаешь, я причастен к смерти твоей сестры?

– Она не умерла, – огрызнулась Кора.

– Она… что? Её нашли?

Она впилась в него взглядом. Он был хорош – этого у него не отнять. Но играть по его правилам она не собиралась. Она отказывалась верить, что Роуз мертва, пока не увидит тело собственными глазами – и, возможно, даже тогда.

– Она собиралась к тебе, – просто сказала Кора. – Хотела с тобой встретиться. Ты всё отрицал на допросах, но я тебе не верю.

Он только разинул рот.

– Я думал… я думал, ты из полиции. Твои родители раньше хвастались перед моими – тобой. Что ты какая-то крутая военная.

Кора нахмурилась.

– Ты решил сыграть на деревенском обаянии или просто хочешь меня взбесить?

– Что? Нет! Ничего такого, – воскликнул он, искренне. – Я не знаю, чего ты от меня хочешь.

– Мою сестру или правду, – просто сказала Кора, опустив веки. – Подойдёт и то и другое. А пока я не получу, что хочу, я начну пользоваться вот этим. – Она снова пошевелила ножом.

Он уставился на него, не отрывая глаз от лезвия. Она шагнула вперёд, поднимая нож.

– Подожди! – взвизгнул он. – Ладно, стой, подожди! Я… я кое-что утаил. Это пустяки. Совсем пустяки!

Кора напряглась. Её накрыло сладкой вспышкой восторга. По спине, цепляясь, поползли мурашки.

Она знала – её сестра всё-таки заходила к бывшему, и вот он, во всей красе: хоть сейчас на плакат ковбойского календаря, с этим нарочитым деревенским шармом.

Но сейчас он мотал головой и сплёвывал. В этом свете его глаза были пронзительно-синими и с какой-то неожиданной для остального лица ясностью. Волосы – вьющиеся и растрёпанные, без шляпы – казались скорее грязно-русыми, чем тёмными. А на лбу блестели капли пота, пока он бешено тряс головой и, заикаясь, отбивался:

– Я… я не знаю, что ты там думаешь, что знаешь. Но я ничего не знаю о том, что случилось с Роуз! Клянусь!

Кора подбросила нож, ловко поймала и крутанула, вернув рукоять в ладонь.

Он судорожно сглотнул.

– Но я могу узнать! – выпалил он. – Клянусь. Я могу выяснить, что с ней случилось.

Кора фыркнула.

– Да? Спустя столько лет ты просто махнёшь волшебной палочкой и—

– Нет! Нет! Послушай меня. Я тоже искал.

Она уставилась на него.

– Что?

– Я тоже искал Роуз! – огрызнулся он. – Как думаешь, почему я остался в этом тупом городишке?

– Потому что тут максимум – работа без перспектив? – Кору кольнуло странное чувство вины. Её родители прожили здесь всю жизнь – хорошие люди с добрыми намерениями. Как бы она с ними ни ругалась, она понимала: частично виновата сама. Чёрт, её с последней работы вообще вышвырнули за то, что она глотала таблетки.

Она покачала головой.

– Может быть, – парировал Гейб, изо всех сил сохраняя самообладание. Губы у него сжались в тонкую, натянутую линию. – Но я искал. И я почти кое до чего докопался. Почти вплотную.

– До чего? – резко спросила она. – И вообще, бред. Не поверю, что ты тут на досуге расследование ведёшь.

Он нахмурился. Во взгляде вспыхнула настоящая злость.

– Ты не единственная, кому была небезразлична твоя сестра, – бросил он жёстко.