Накладные ресницы дрогнули, и столь же ненастоящий ноготь указал на Кору.

– Вы подруга Джонни? – спросила женщина.

И ещё кое-что бросалось в глаза.

Разводы на тенях и на тональном – неряшливые, некрасивые следы слёз. В одной руке женщина деликатно сжимала коробку салфеток, красные ногти упирались в картон. Из глубины дома Кора услышала:

– Кто там, чёрт побери?

Не успела Кора ответить, как высокая женщина с «обувными» волосами крикнула назад:

– Подруга Джонни!

Потом снова посмотрела на Кору, подняв обе брови – тоже нарисованные.

– Вы и есть подруга Джонни, да?

Кора кивнула, раскрыла рот, чтобы заговорить, но женщина уже манила её внутрь, разворачиваясь на каблуках и уходя в просторный холл.

– Проходите, проходите! – бросила она через плечо. – Мы уже несколько часов ждём.

Кора замешкалась на пороге и нахмурилась. Латиноамериканки не было видно. Никого – и никаких взглядов из-за спины. И всё же, едва заметно вздрогнув, Кора шагнула из солнца в тёмный дом.

Она нерешительно притворила за собой дверь и пошла следом, стараясь не отставать от высокой женщины, которая вела их под вычурной люстрой и мимо изогнутой лестницы с лакированными перилами. Вдоль стен тянулись фотографии – семейные портреты, лица родных. Только Джонни среди них не было. Кора нахмурилась, проходя мимо, и направилась туда, где виднелась кухня с начищенной до блеска плиткой на полу.

За кухонным столом сидел мужчина – очки на переносице, в руке газета. Он тряс газету и рычал где-то в горле, как цепной пёс. «Ничего!» – выкрикнул он. – «Ни черта – ублюдки! Они убивают мою дочь, а потом врут об этом!» Он с силой хлопнул газетой о стол. Лицо его пошло красными пятнами. Возможно, дело было в привычке, на которую намекали винные бутылки, выстроенные вдоль стены за его спиной.

Его горе принимало форму ярости, отпечатанной в каждой складке круглого лица. Черты у него были немного питбульи: широкие щёки, толстая шея, коротко стриженная голова и тёмные, глубоко посаженные глаза. Только костюм на нём был дорогой, а верхние пуговицы расстёгнуты, открывая вьющиеся волосы на груди.

Кора встретилась с ним взглядом, затем посмотрела на высокую женщину. Обе, похоже, на время забыли, что она здесь.

Она нерешительно прочистила горло и опёрлась ладонью о мраморную столешницу. Холодная поверхность вызвала покалывание в пальцах и резко контрастировала с тёплым солнцем, всё ещё заглядывавшим в окна. Неловко переминаясь и пытаясь понять, сколько именно Джонни успел им о ней рассказать, она увидела, как оба вдруг вскинули глаза – словно заметили её впервые.

Мужчина пару раз моргнул, будто убеждаясь, что перед ним не призрак. Женщина торопливо прочистила горло и сказала: «Генри, это подруга Джонни». Сказано было слишком театрально, с наклоном наклеенных ресниц.

Её муж резко выпрямился и разгладил на груди помятый пиджак. Он кивнул ей и быстро махнул рукой. «Проходите, проходите. Спасибо, что пришли. Мы уже несколько часов вас ждём», – добавил он, подчеркнув то, о чём миссис Лоххед говорила раньше.

Кора осторожно подошла и опустилась на стул у стола, переводя взгляд с одного на другую. «Соболезную вашей утрате», – сказала она неуверенно. Больше ей нечего было добавить. Ситуация казалась странной. Она всё ещё толком не понимала, во что вообще умудрилась вляпаться.

Словно уловив это непонимание, Генри поднял газету. «Ничего, – сказал он. – Они до сих пор об этом не пишут». Он с отвращением швырнул её с столешницы в сторону маленькой серебристой миски с собачьим кормом.

Кора заметила признаки присутствия собаки. Небольшие клочки шерсти, собравшиеся по углам кухни. Миска. Пара розовых пластиковых игрушек, разбросанных в дорогой гостиной. Самой собаки нигде не было. В отличие от хозяина, она вряд ли была сторожевой – скорее, пугалась чужих.

На один ужасный миг Кора подумала, не имел ли Джонни под сестрой, в виду собаку. Если она проделала весь этот путь, чтобы расследовать смерть пса, она будет вне себя.

Но странная, нелепая мысль тут же улеглась.

Миссис Лоххед так и осталась стоять у шкафа, словно находя утешение на кухне. Она сказала: «Так это правда?» Голос у неё дрогнул от нервного волнения.

Кора замялась. «Что именно – правда?»

Миссис Лоххед обменялась тревожным взглядом с мужем, прикусив губу. Потом, нерешительно, она рискнула: «Вы… из спецназа?» Её нарисованные брови поползли вверх.

Кора нахмурилась. «Я служила, как ваш сын». И, как человек, которого нередко упрекали в прямоте, она не удержалась от продолжения: «Только вот я не могу не заметить, что в коридоре почти нет фотографий Джонни».

Миссис Лоххед быстро покачала головой. «Это долгая история. Но Джонни очень любил свою сестру. Дженис выбрала более традиционный путь, чем Джонни», – осторожно сказала она.

Мистер Лоххед фыркнул, закатив глаза.