Но, произнося это, она заметила, что мистер Лоххед отвлёкся. Он смотрел мимо неё, в ту дорогую гостиную, которую она успела приметить раньше. Его взгляд был прикован к телевизору над диваном. Там шёл новостной канал.

И выглядел он не злым – он выглядел потрясённым.

Миссис Лоххед проследила за взглядом мужа и тихо ахнула.

Кора тоже обернулась. Подняла глаза на экран. И застыла.

Ведущий читал текст с суфлёра. Звук был выключен, но срочная новость бежала строкой внизу экрана.

Дочь мэра утонула в семейном бассейне…

– Чёрт возьми, – сказала Кора.

Лоххеды её не одёрнули. Кора невольно представила, как на такую ругань отреагировала бы её собственная мать.

Но Кора не отводила взгляд от экрана. Потом вытащила телефон и торопливо вбила в поиск текст срочного сообщения.

Открыла первую же ссылку. Онлайн-издание. Не местное – федеральное. Новость уже разлетелась по всей стране.

Жена мэра убита три недели назад, дочь погибла сегодня…

Кора ощутила странный всплеск. Было бы жестоко назвать это возбуждением – и всё же больше всего это походило именно на него. На томительное предвкушение, на ожидание того, что будет дальше.

Этот внезапный прилив адреналина, уверенность, что она нащупала что-то стоящее, – вот что удерживало её от таблеток и выпивки.

Генри бормотал себе под нос:

– И опять ни слова о Дженис.

Миссис Лоххед отвернулась, вытирая слёзы с глаз: смотреть на выпуск она не могла.

Кора, сохраняя вежливый, спокойный тон, сказала:

– Я начинаю думать, что вы, возможно, правы. Может, всё это действительно связано с мэром.

Генри нахмурился.

– Джонни сказал, что мы вам платим, да?

Кора моргнула. Помрачнела.

– Джонни сказал, что мне платит он.

Генри фыркнул.

– Типично.

– Генри, – возмутилась жена.

Муж сказал:

– Ну… – он снова поправил костюм. – Мы и платим. Так что вы собираетесь с этим делать?

Коре не понадобилось много времени, чтобы прикинуть варианты. Теперь она работала уже не на стороне закона. У самосудного правосудия ресурсов было куда меньше, чем у федерального правительства. Зато то, чего ему не хватало в ресурсах, оно восполняло умением обходиться без бумажной волокиты.

Кора тихо сказала:

– Мне, наверное, нужно поговорить с мэром. Или хотя бы понять, что он знает.

– И как вы это собираетесь сделать? После всего этого к нему будет невозможно подобраться.

Кора задумалась. Потом сказала:

– Я поговорю с ним или хотя бы обыщу его дом сегодня ночью.

Она прикусила губу, вдруг осознав: чем меньше Лоххеды будут знать, тем лучше.

– Забудьте, что я это сказала. Я что-нибудь придумаю. Есть ли ещё что-то о вашей дочери, что могло бы быть важно для дела? У неё были враги?

– Нет, – огрызнулся Генри. – Её убили не враги. Её убили друзья. – Он зло ткнул пальцем в телевизор.

Кора не могла не согласиться. Для мэра Кастильо всё выглядело скверно: жена мертва. Один из советников – через две недели. А теперь и дочь. Кто-то явно бил по нему.

Но в новостной сводке не было одного – ни ареста, ни хоть каких-нибудь подозреваемых. Кора гадала, чем там занимается полиция Майами. В управлении, должно быть, метались, в отчаянии выискивая, на кого бы это повесить.

То, что они так и не назвали ни одного имени – любого, хотя бы чтобы пресечь домыслы, – подсказывало Коре: они барахтаются вслепую.

И это добавляло опасности.

Если они застукают её, крадущейся возле его дома, скорее всего сначала выстрелят, а уж потом начнут задавать вопросы.

Но Кора уже встала на этот путь. Ей придётся заняться мэром. Придётся выяснить, знал ли он, что случилось с Дженис. Если она узнает, кто убил его жену и дочь, то сможет понять, что произошло с сестрой Джонни.

И хотя она по-прежнему не работала с ФБР, мысли снова вернулись к её бывшему напарнику. Сол наверняка откажется делиться сведениями по делу, которое ещё расследуют. Но это не значит, что нельзя выудить хоть крохи. Любая мелочь поможет. Всё, что у них есть об убийстве жены или дочери, о пропаже Дженис.

Кора так и не научилась прощаться в такие минуты. Она пришла сюда по делу. И потому решила: вместо того чтобы переживать о приличиях, лучше всего – развернуться на каблуках и пойти распутывать эту историю.

Так она и сделала – коротко кивнула каждому из Локхедов и пошла.

Никто не окликнул её, когда она быстрым шагом двинулась по выложенному плиткой коридору к огромной парадной двери, под роскошной люстрой.

Всё это время её взгляд был прикован к телефону: она листала, выискивая хоть что-нибудь, что могло бы стать зацепкой. Что угодно, что могло вывести её на настоящего убийцу.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Человек с пластиковой рукой поправил протез, слегка поморщившись. Даже спустя столько лет иногда ему всё ещё казалось, будто конечность на месте. Но её у него отняли – вместе со всем остальным.

И теперь он занимался тем, что отнимал.

И платили ему за это очень щедро.