– Мы хотя бы могли чередоваться? Ну, одну неделю ты, одну – я? Мне кажется, тебе иногда нужно спать в кровати.

Ками покачала головой.

– Правда, всё хорошо.

Правда была в том, что она старалась не влюбиться в Кирана. Потому что с тех пор, как он связался с ней после смерти Итана, желая рассказать всё, что знал, они слишком многое прошли вместе. Они нравились друг другу. Ему было двадцать три – всего на два года старше неё. Он был умён, смел, и за те пару недель, что она провела здесь, она успела искренне им восхититься. Он был трудолюбивым, смешным, заботливым – и даже учил её готовить. В его арсенале было примерно пять разных блюд на те вечера, когда они не заказывали китайскую еду. Это на пять больше, чем умела она.

Она не хотела, чтобы он понял, насколько он ей нравится. А вдруг это всё усложнит? А вдруг у него к ней не то же самое? Отчасти поэтому сейчас на ней были пижама и домашний халат – хотя возможность переодеться в джинсы и симпатичную кофточку у неё была. Так казалось безопаснее. Она знала: пижама у неё особенно некрасивая, а халат превращает её в большого серого пушистого медведя, надёжно скрывая её стройную, ладную фигуру. А носки… чем меньше о них говорить, тем лучше.

– Что ты находишь? – спросил он. Теперь в его голосе тоже прозвучала тревога. Это касалось и его. Он говорил, что на Итана уже покушались. Пару месяцев назад в него стреляли, когда он шёл вместе с Кираном.

Они оба могли быть мишенями. Кто знает, что будет дальше?

– Ищу скрытые почтовые папки, – ответила она. – Думаю, Лиам навесил на этот компьютер много уровней защиты. В некоторые я пробралась, но сейчас вижу следы того, что там может быть ещё – спрятано глубже и лучше. Я пробиваюсь вниз программой, которой пользуюсь: она отлично находит скрытые файлы, но её нужно направить в правильную сторону. И это требует времени.

– Я смотрел новости, – сказал Киран. – Там почти ничего нет… про то, что случилось с Лиамом. По тому, что я видел, они считают это неудачным ограблением. Думают, кто-то вломился, чтобы что-то украсть. Кажется, кое-что пропало. Пара ценностей.

Ками кивнула. Её это не удивило. Тот, кто за этим стоял, был умён. Но она была уверена: это не ограбление.

– Я думаю, это неправда, – сказала она.

– Я тоже, – кивнул он.

И тут компьютер подал сигнал, и её внимание стало острым, как лезвие.

– Смотри, – сказала она, указывая на экран. – Есть! Нашло то, что было спрятано, Киран!

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Это ведь наверняка должно нам что-то сказать! – Ками не удержалась, уставившись на папку. Она была зарыта в подпапке, в таком участке архивов компьютера, где Ками ни за что не подумала бы искать что-то спрятанное.

Лиам запрятал её тщательно, с глаз долой – как человек, которому нужно скрыть это любой ценой.

Осторожный человек.

Или, возможно, нет. Возможно, испуганный.

Она резко втянула воздух, увидев, что внутри.

– Киран, смотри. Это серия писем, которые он отправлял самому себе. Как резервная копия его работы.

Киран наклонился ближе к экрану, пробегая взглядом содержимое папки. – Тут определённо что-то есть. Но что именно? На вид – будто там вообще ничего нет.

Его волосы щекотнули Камии щёку. Она быстро отстранилась, уходя от этого лёгкого, порхающего прикосновения.

Письма были датированы месяцем после исчезновения Дженны. И тянулись вплоть до позапрошлого года. Это было уже вскоре после того, как Лиам ушёл из ФБР.

– Он отправлял себе резервные письма после дела Дженны и даже после того, как ушёл из ФБР, – объяснила она.

– Ты говорила, он ушёл со скандалом?

– Да. Во всей процедуре было что-то очень странное. Думаю, его просто выдавили, – сказала Камии. – Вопрос в том, зачем?

– Никакого дисциплинарного разбирательства? Ничего такого?

Она покачала головой. – Я раньше, когда искала в интернете, наткнулась на заметки, где говорилось, что он «опозорен». Но я так и не смогла понять почему. – Она повернулась и посмотрела на Кирана, чувствуя, как внутри поднимается надежда: может, они наконец-то подбираются ближе к разгадке этой смертельной и разрывающей сердце головоломки.

– Может, тогда он и не был опозорен? Это самое простое. Может, кто-то просто хотел, чтобы так выглядело.

– Может, у него не было выбора, – задумчиво сказала Камии. – Потому что если его несправедливо вышвырнули, почему он не стал бороться? Так бы поступил любой, верно? Если тебя без вины увольняют из большой организации после того, как ты делал свою работу на совесть, почему бы не дать им отпор?

Глядя на него, она видела: он пришёл ровно к тому же выводу, что и она.

– Не станешь бороться, если тебе угрожали. Если сказали: «Отступись – иначе…», – произнёс Киран. – А что в этих письмах?