– Здесь ничего. Вообще. Ни вайфая. Ни камер. Даже телефона. Как будто в этом «умном» доме отключили всё. Зачем?

– Этот убийца мог это вывести из строя? – спросил Коннор.

– Не знаю, – ответила Кэми.

Сделал ли это убийца? Это было первое мрачное подозрение, которое притаилось у Кэми в голове. Неужели он каким-то образом сумел стереть всю систему? Но без базового вайфая она даже не могла увидеть, что там было.

– Всё зависит от уровня его подготовки, – сказала она. – Может, система просто не работала, может, её отключили. Некоторые панели ставят и потом никогда не используют. Но если бы это не работало, об этом бы знали другие. Да и она наверняка хотя бы вайфай держала включённым?

Кэми не понимала, как всё могли отключить настолько полностью. Провода не перерезали. Её словно стёрли. Всё!

Даже если люди злятся на домашние системы управления, вайфаем пользуются все. Разве нет?

Теперь Кэми думала, что убийца вполне может разбираться в технологиях. И это казалось ей весьма вероятным.

– Думаешь, её дочь знала бы, работал ли вайфай? – спросил Коннор.

– Да, уверена, Харриет знала бы, если бы заходила недавно, – сказала Кэми.

Коннор кивнул. – Надеюсь, к этому времени она уже успела немного успокоиться. Посмотрим, готова ли она поговорить.

***

Десять минут спустя Ками и Коннор подъехали к многоквартирному дому, где жила Харриет, дочь Лизы.

Полицейская машина у подъезда подсказала Ками, что на месте всё ещё есть офицер, и она порадовалась: эту травмированную женщину не оставили одну. Коннор сверился с адресом квартиры, нажал на звонок, и через пару мгновений ответил полицейский.

– Поднимайтесь, – сказал он.

Квартира была на третьем этаже; у входной двери их встретил полицейский – добродушный на вид мужчина в форме, с седеющими усами.

– Я просидел с ней последний час, – тихо доложил он Коннору. – Она заметно успокоилась, но я вообще не упоминал её мать. Ничего у неё не спрашивал. Решил, лучше подождать, пока вы приедете.

– Спасибо, – сказал Коннор. – Да, так, пожалуй, лучше.

Войдя, Ками увидела: квартира маленькая, но уютная – очень напоминала ей их нынешнее жильё с Кираном. Крошечная прихожая, небольшая гостиная, за ней – кухонный уголок, и закрытая дверь, за которой, как она предположила, была единственная спальня.

Стоило ей подумать о Киранe, как тревогу уже было не удержать, и её собственные проблемы вновь накрыли с головой. Вспомнился Билл Эртел, и вместе с этим, на этот раз, мелькнула дополнительная тревога за Кирана.

С ним всё будет в порядке? Надо спросить у Коннора, не считает ли он возможным, что Эртел может нацелиться на него – или попытаться. В конце концов, он нацелился на Итана – во всяком случае, Ками была в этом уверена. А вдруг он возьмётся и за его брата?

Тревога не отпускала её, когда она прошла в гостиную. Там стояло несколько предметов мебели – потёртых, но очень удобных, и Ками решила, что их, скорее всего, купили в комиссионке. – Мне так жаль, мисс Корт.

Сжавшись на диване, Харриет казалась совсем маленькой и потерянной. Миниатюрная женщина с блестящими каштановыми волосами, узкими плечами и худым лицом, заплаканным и распухшим.

– Это всё… это просто… нереально, – запинаясь, выговорила она. – Моя мама? Почему она? Она была такой мягкой! Она была правда хорошим человеком. Нет никого, кто хотел бы её убить, никого.

Ками села рядом. Она не относилась к людям, которые легко идут на телесный контакт, и обычно ей такие жесты давались неловко. Но сейчас она почувствовала: Харриет, возможно, нужно, чтобы её просто подержали за руку, – и она накрыла ладонью пальцы другой женщины.

– Когда вы видели маму в последний раз? – спросил Коннор.

– Позавчера. Я стараюсь часто к ней ездить, когда папа в отъезде.

Она сглотнула, будто удивляясь, что смогла выдавить из себя столько слов.

– Он довольно часто ездит, да? – уточнил Коннор.

– Да. Часто.

– Скажите, а в её жизни всё было в порядке? Мама не упоминала каких-то ссор, проблем? – спросил Коннор.

Харриет уставилась в стену пустым взглядом, словно пытаясь справиться с вопросом.

– Никаких ссор. Она перешла на новую должность, у неё стало больше отчётности, но ей это нравилось.

– На работе она со всеми ладила?

– Да! – в голосе Харриет прозвучала мучительная боль. – Она со всеми прекрасно ладила. Там замечательная компания. Она проработала там много лет.

– Было ли в её жизни хоть что-нибудь, что её хоть немного тревожило?

Ками задумалась, не заметил ли Коннор что-то в языке тела Харриет и не подталкивает ли её сейчас к воспоминаниям. Ей показалось – да. И точно: Харриет всхлипнула и судорожно вдохнула.

– Ну… дом сам по себе сводил её с ума. Она думала… это прозвучит глупо.

Очевидно, она вспомнила что-то, сказанное или сделанное матерью, и от этого накатили новые слёзы. Коннор терпеливо ждал.

– Она думала что? – спросил он.