— Что ты думала? Что я не хочу тебя трахнуть? О, я тебя трахну, ангел. Я вытрахаю из тебя всю эту вызывающую дерзость.

Ее дыхание участилось. — Что же тебя останавливает?

— Где у тебя гостевая комната, Эва? — спросил я, грубо прошептав ей на ухо.

Эва положила руку мне на грудь и оттолкнула меня. Еще до того, как я успел осознать, что она делает, она стянула с себя футболку и швырнула ее на диван. Мой жадный взгляд мгновенно упал на ее великолепную грудь. Она была идеальной. Как раз такой, чтобы я мог обхватить ее и поклоняться ей, с легкими коричневыми сосками, умоляющими, чтобы их пососали.

Спускаясь по изящному изгибу её талии, обтянутой рельефными мышцами, у меня потекли слюнки.

Небольшое белое устройство прилипло к коже чуть выше пояса ее шорт.

Сегодня ей было плохо. Как бы я ни хотел ее, я не стал бы с ней в таком состоянии.

— Ты можешь занять гостевую комнату в конце коридора, за кухней. В примыкающей ванной есть дополнительные туалетные принадлежности. Спокойной ночи, Дерек.

Ее тон был холодным. Я схватил ее за запястье, когда она прошла мимо меня, но Эванджелина отказалась обернуться, оставаясь на месте и молча. Может, ее упрямство сыграло мне на руку, потому что я был уверен: если бы она увидела ухмылку, растянувшуюся на моем лице, она бы отрезала мне член.

— Что?

Снова этот резкий ответ.

Тыльной стороной ладони я погладил гладкую кожу ее спины. Мурашки пробежали по каждому сантиметру ее тела. Я хотел повернуть ее к себе, насладиться видом ее маленьких упругих сосков. Я сжал челюсти. Мне не нравился этот новообретенный моральный компас.

— Спокойной ночи, ангел.

Она фыркнула и неспешно подошла к тумбочке рядом с креслом, вытащила чертовски сексуальный розовый фаллоимитатор, а затем помчалась вверх по лестнице.

О, она была просто дьявольски хороша.

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

Э

ВАНДЖЕЛИНА

— Ты сегодня необычно тихая, — подозрительно посмотрела на меня Лекс с пассажирского сиденья.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что сказала. Не притворяйся, что ничего не понимаешь, Эва. Я знаю, когда тебя что-то беспокоит. Ну же, рассказывай, в чём дело?

Скрывать что-либо от Алексы было бессмысленно. Мы всегда были на одной волне с детства. Любой момент неловкого молчания между нами был тревожным сигналом. Единственная причина, по которой она так и не узнала о моей ссоре с Дереком, заключалась в том, что я погрузилась в работу и дело Белова, продолжая искать зацепки о местонахождении Рейна.

Я вздохнула, выпустив длинный, полный отчаяния выдох.

— Мне кажется, ты уже знаешь, что я собираюсь сказать.

Она кивнула, сжав губы. — Да, но продолжай.

Я остановилась, когда загорелся красный свет светофора, и повернулась к ней лицом. — Пару дней назад он ночевал у меня дома.

Лекс взвизгнула и толкнула меня в плечо так сильно, что моя голова резко откинулась в сторону и чуть не ударилась о стекло.

— Сучка! И ты мне не сказала?

— Лекс, успокойся. Мне не нужно сотрясение мозга.

Она пригладила свои короткие черные волосы и сжала руки, а от волнения ее лицо просветлело. — Прости. Не могу поверить, что ты ничего не сказала.

— Там действительно не о чем рассказывать.

Когда машины передо мной ускорились, мое внимание снова переключилось на дорогу.

Краем глаза я заметила, как она с недоумением скривила лицо.

— Нечего рассказывать, то есть он был никудышен в постели — что, кстати, было бы настоящей трагедией — или ничего, то есть не было никакого обнаженного траха?

— Вариант Б.

Лекс недоверчиво рассмеялась. — Ладно. Поняла. Вы только что познакомились. Надо заставить его потрудиться. Но тогда зачем ночевка? Похоже на ненужное искушение.

Моя кузина внимательно слушала, пока я рассказывала, как Дерек мчался ко мне домой после нападения Юрия. Улыбка Алексы расширилась, когда я упомянула, как он отнес меня в гостиную, и последовавшее за этим бесстыдное падение в обморок. Никогда не склонная сдерживать театральность, она приложила руку к сердцу и притворилась, что падает в обморок, узнав об исследованиях Дерека в области диабета. Как получательница бесконечных подарков, записок, цветов и невероятного количества нежелательных предложений руки и сердца, как ни странно, то, что Дерек нашел время, чтобы узнать о моем диагнозе, было самым милым жестом, который когда-либо делал какой-либо мужчина.

— Итак, ты дала ему зеленый свет, чтобы он перевернул тебя наизнанку, а он отказался?

— В общем, да.

— Ну, он гей?

— Лекс! Он не гей. Он очень заинтересован.

Алекса выдохнула с свистом.