Я наклонил голову, впился зубами в нежную кожу у нее под челюстью и прильнул к ней поцелуем.

— Поверь мне. Я умею кусаться.

— Докажи.

Я уперся коленом ей прямо между бедер, давая точку опоры, пока покрывал ее шею влажными поцелуями, прокладывая путь обратно к губам.

— Ой, черт возьми, — пробормотала Амелия. — Знаешь, для плохого парня ты слишком уж мил.

Я перехватил ее руки, зажал обе в один кулак и впечатал их над ее головой, пригвоздив к земле.

Она усмехнулась.

— Вот это уже больше похоже на дело.

— Знаешь, для девственницы ты слишком уж требовательна, — пробормотал я между поцелуями.

Амелия прикусила мою нижнюю губу.

— Я пережила бакалавриат, магистратуру, докторантуру и свое первое похищение без секса. Думаю, я заслужила небольшую награду.

— Я не стану трахать тебя на грязной земле. — Я скользнул рукой под резинку ее спортивного топа и сжал грудь.

Стон, сорвавшийся с ее губ, когда я провел большим пальцем по соску, был просто непристойным.

— Но я с удовольствием побалую тебя кое-чем другим.

Амелия закусила губу. И все же она не могла скрыть, как сильно хочет этого. Хочет меня.

— Давай же, — прошептал я. — Подари мне все те сладкие звуки, которые ты издаешь, только когда остаешься одна и ласкаешь себя. Вокруг никого нет, нас никто не услышит.

Ее бедра сильнее сжали мое колено, и она жалобно застонала.

Я запустил пальцы в волосы на ее затылке, продолжая ласкать грудь. От каждого отчаянного звука, вылетавшего из ее рта, она становилась вдвое желаннее.

Амелия ухватилась за мою рубашку, впиваясь ногтями в грудь, и нерешительно провела языком по моим губам.

— Умница, — ласково подбодрил я. — Просто попробуй. Пойми, что тебе нравится.

Я задрал ее футболку и стянул эластичный топ, на секунду обнажив грудь, прежде чем накрыть ее ртом и прихватить сосок зубами. Звук, который она издала, был совершенно бесстыдным. Она извивалась подо мной, пока я разминал ее грудь. Мягкая округлость как раз заполняла ладонь. Она была хрупкой и нежной едва ли не в каждом сантиметре своего тела. Мне хотелось стянуть с нее шорты и узнать, такая же ли ее киска сладкая на вкус, как губы. Она была бы чертовски хороша. Готов поспорить, я смог бы довести ее до оргазма всего несколькими движениями языка.

Амелия напряглась и потянула запястья, пытаясь освободиться из моего захвата, но она не боролась со мной. В ней просто скопилось слишком много неизрасходованной энергии.

Хороший трах — это именно то, что ей сейчас требовалось.

Но я не мог этого сделать. Не здесь. Не так.

— Джуд, — простонала она, покачивая бедрами и сильнее прижимаясь киской к моему колену.

Я ущипнул ее за сосок, заставив пискнуть мне в губы. Я усмехнулся и толкнул язык в ее рот, целуя так глубоко, как только возможно.

— Тебя кто-нибудь когда-нибудь так трогал?

— Нет, — выдавила она, запуская руки мне под рубашку и очерчивая каждый изгиб и рельеф моего пресса.

Я облизал раковину ее уха.

— Тебе нравится?

— Мне понравилось бы больше, если бы ты перестал сдерживаться. — Она наклонила голову и ответила тем же, слегка прикусив мое ухо. — Я не для того столько времени ждала секса, чтобы все прошло паршиво.

Я отпрянул и удивленно вскинул бровь, слегка задетый за живое.

— В сексе я не лажаю.

Она вскинула подбородок и улыбнулась мне в губы.

— Докажи.

— Ты забываешь, что вообще-то должна меня ненавидеть.

Она забывала, что мне нужно, чтобы она меня ненавидела.

Ее взгляд опустился к моему рту, но я не стал ее целовать. Я удерживал ее запястья на земле, пока мы оба пытались перевести дух, а наши грудные клетки вздымались в едином ритме.

— Я могла бы сбежать, — сказала Амелия. — Могла бы спрятаться от тебя. Могла бы убить тебя во сне.

— Могла бы попытаться, — возразил я на ее последнее утверждение.

— Но я этого не сделала.

Слова, правдивость которых я и так знал, казалось, изменили все.

— Почему?

Как только это слово сорвалось с губ, я понял, что не должен был спрашивать. И не потому, что не знал, каким будет ответ.

А потому, что знал.

И именно поэтому она меня пугала.

— Потому что я тебе доверяю.

Я отпустил ее запястья.

— Не стоит. Я опасен. Ты сама это знаешь.

Амелия сглотнула, опуская руки. Но вместо того чтобы прикрыться или оттолкнуть меня, она запустила пальцы в мои волосы, убирая их с лица.

— Ты опасен, но ты хороший.

Лунный свет проникал сквозь занавески, приближался колдовской час.

Я засыпал. Просыпался. Проверял замки и окна. Снова засыпал. И повторил весь этот чертов круг четыре раза с тех пор, как мы с Амелией легли спать.