— Это Джон тебя прислал, да? — выдавил Джоэл, садясь в кресло и заламывая руки.

— Для тебя он мистер Валентайн.

— Да. Я… я работаю над тем, чтобы собрать деньги.

— Неужели? — протянул я, симулируя оптимизм. — А вот твой банковский счет говорит об обратном. Там баланс минус тридцать долларов и одиннадцать центов. И это через день после того, как тебе пришла последняя зарплата. Ты ведь поэтому переехал к любимой сестренке? Не потянул аренду сам? — Я подался вперед и сцепил пальцы в замок. — У тебя есть одна неделя, чтобы погасить долг перед мистером Валентайном.

Джоэл побледнел.

— Одна неделя? Сто тысяч за одну неделю? Но это же… это же…

— Твои проблемы, — закончил я за него и пожал плечами, будто мне плевать — ведь мне действительно было плевать. — Я всего лишь курьер, — произнес я, поднимаясь на ноги. — И там сто одна тысяча четырнадцать долларов. Я вернусь через неделю за расчетом. И в отличие от тебя, я пунктуален.

На его лице отразился ужас, брови сошлись на переносице.

— А если я не смогу заплатить?

Я провел рукой по деревянной бейсбольной бите с автографом Бейба Рута, которая бережно красовалась рядом с кучей атрибутики «Ред Сокс».

— Можешь забрать ее, — заикаясь, выговорил Джоэл. — За нее можно выручить наличные.

Я вскинул на него брезгливую бровь.

— Ты хочешь, чтобы я забрал вещь твоей сестры в качестве залога за твой долг?

Прежде чем он успел ответить, я перехватил биту поудобнее и размахнулся, врезав ему точно в левую коленную чашечку. Удар зазвучал омерзительным треском ломающейся кости и хряща.

Из его горла вырвался нечеловеческий крик, но я проигнорировал его и спокойно вернул биту на ее почетное место. Джоэл вывалился из кресла и рухнул на пол, задыхаясь от боли, рыдая и сжимая колено.

— Советую отдать долг вовремя, — предупредил я, перешагивая через него и направляясь к выходу. — И убери свое шмотье с пола в ванной. Ты взрослый мужик. Разводить такую грязь в своем доме — свинство, а в чужом — неуважение.

Я не спеша спустился по лестнице на три пролета вниз. Бедный Джоэл. В его старом доме был лифт. В доме Амелии его не оказалось. Ближайшее время ему придется спускаться по ступеням на собственной заднице.

Свет уличных фонарей плясал по лобовому стеклу, пока я выезжал на засаженную деревьями улицу. Вспышка фар встречной машины резанула по глазам, но я успел разглядеть водителя — симпатичную блондинку с лицом слишком безмятежным для того, что ей предстояло застать дома.

Я медленно катил по погруженным в темноту улочкам Олкоттского университета. Кампус косил под Лигу плюща, подражая готической архитектуре других заведений Нью-Хейвена. Каждый встречный двадцатилетний сопляк выглядел так, будто у него есть трастовый фонд.

Может, на пенсии осяду в Коннектикуте.

Конечно, глуповато думать о пенсии так близко к территории Валентайна, но я не из тех парней, кто мечтает доживать свой век во Флориде. Я любил холод.

В Коннектикуте были неплохие горы и выход к пляжу. А еще мне нравилось быть поближе к океану, именно поэтому места вроде Монтаны отпадали сразу.

К тому времени как я проделал пятичасовой путь назад до побережья Джерси, я был выжат как лимон. Вообще-то дорога должна занимать часа четыре, но нельзя просто так взять и быстро проскочить Коннектикут.

Джоэлу нужно вернуть бабки побыстрее, чтобы мне не пришлось снова туда тащиться. Убивать мужика я вообще-то не планировал. Но еще больше мне не хотелось мотаться по этому паршивому маршруту по несколько раз в неделю.

Впрочем, именно это зависимость и отчаяние творили с людьми.

Джоэл Хоторн заявился в «Четыре всадника» месяц назад, надеясь срубить бабла. А ушел с долгом Джону Валентайну. И когда эти деньги испарились, он продолжил возвращаться. Наверное, думал, что сможет отыграться, сдав еще одну раздачу, но игрок в блэкджек из него был хреновый. Я видел, как он делал рискованные ставки и принимал глупые решения. Слишком поддавался эмоциям. А эмоции туманят разум.

У казино эмоций нет. Вот почему казино всегда выигрывает.

Я въехал во двор своего жилого комплекса, заглушил мотор и просидел в тишине ровно двадцать секунд, прежде чем направиться к своей квартире. Стоило мне подняться на лестничную площадку, как в нос ударил знакомый едкий запах сигаретного дыма.

— Что-то ты задерживаешься, — подала голос Корделия Диверс, сидевшая у своей открытой двери. Она сделала неторопливую затяжку и выпустила длинную струю дыма.

— Сама-то в неприятности не лезешь, Делия? — спросил я, выуживая ключи из кармана.

Она хмыкнула.

— Никогда. Я просто слежу за всеми остальными. А вы не лезете в неприятности, мистер Грэм?

— А какой в этом интерес? — ухмыльнулся я. — Как вечер, спокойно?

— Тишь да гладь, — ответила она между затяжками.

Лучшая система безопасности — это любопытная соседка, которой больше делать нехрен, кроме как торчать в дверях или зырить из-за жалюзи.