— Посмотрим, Лёш. Ладно, пока, — она открывает калитку, делает шаг во двор, а потом вдруг оборачивается ко мне. На губах снова эта чёртова, сводящая с ума ухмылка. — А ты, внучок, смотри не потеряйся по дороге обратно. Лёша, присмотри за ним, а то упадёт ещё где-нибудь, отмывай его потом.

— Провожу, Алис, доставлю в лучшем виде, — ржёт долговязый.

Калитка захлопывается. Мы с Лёшей остаёмся стоять посреди пустой ночной улицы.

Секунд десять мы просто молчим, глядя друг на друга. Дружелюбием тут и не пахнет.

— Ну чё, мажор, пошли? — Лёха кивает в сторону дедовского дома. — А то не дай Бог реально в темноте в канаву нырнёшь.

— Сам дойду, — цежу я сквозь зубы и разворачиваюсь. — Память у меня хорошая, дорогу запомнил.

— Ну-ну, — хмыкает он, сунув руки в карманы и шагая рядом. — Запомнил он.

Я резко останавливаюсь. Реально бесит.

— Слышь, ты чё ко мне привязался? Иди к своей «ласточке», подкрути там чё-нибудь, пока колёса окончательно не отвалились.

Лёша тоже останавливается, прищуривается и делает шаг ко мне, превосходя меня ростом сантиметров на десять.

— А че ты дерзкий такой, Силаев? Думаешь, приехал из Москвы на дорогой тачке, так тебе тут сразу все рады? К Алиске не лезь. Понял? Моя девочка! Она не для твоих столичных понтов. Понял?

Внутри меня будто тумблер щёлкает. Ах ты ж, урод! Реально яйца к Рыжей подкатывает! И вовсе не куриные!

— Я сам решу, к кому мне лезть, понял? — я делаю шаг вперёд, сокращая дистанцию вплотную.

Врежу. Реально врежу.

Но тут нас резко освещает фарами какая-то тачка. Я морщусь и прикрываю глаза ладонью.

— Жердяй! Ты, что ли?

Из тачки выглядывает какой-то ещё один придурок, только постарше. Царапает по мне взглядом.

— Кольт? Ты? — отвечает ему долговязый.

— Жердяй! Я чё тебя искать должен? Быстро сюда! Дело есть! — недовольно орёт мужик из тачки. — Это кто с тобой? Из наших? — вглядывается в меня.

— Не, городской! Сейчас я! Слушай, сюда, мажорчик! — шипит мне в лицо. — Считай, повезло тебе сегодня. К Алиске не подходи. Понял? А то рожу твою поправлю чётко!

— Да пошёл ты, — сплёвываю я.

— Жердяй! — матерится мужик в тачке. — Я чё тебе? Баба? Чё я тебя ждать должен?!

Долговязый ещё раз мажет по мне злым взглядом и срывается к тачке.

Я стою, засунув руки в карманы брюк, и наблюдаю, как он садится и тачка рвёт с места.

Придурки.

Глава 9. Дед

С утра встаю рано. Даже будильник поставил! Я должен успеть раньше этого придурка в цветастой рубашке.

Почему?

Да потому что, блин! Потому что Рыжая должна мне! Должна и всё!

Спускаюсь вниз и встречаюсь взглядом с дедом. Тоже уже не спит.

— Ого, Тёма? Ты чего так рано? — и косится на часы на стене. — Не спится?

— Дела, — бурчу я и собираюсь пройти мимо.

— Машину-то починил, смотрю? — не отстаёт дед.

— Починил, — не без гордости отвечаю я. — А ты сомневался?

— В тебе-то? Ничуть. А далеко собрался?

Блин. Врать не хочу деду.

— Обещал Ры… Алиску в магазин отвезти, — отвечаю я, надевая кроссовок.

— Погоди-ка, — уже другим голосом говорит дед. — Иди-ка сюда.

— Ну, чего ещё? Я опоздаю, — злюсь я. — Давай потом, дед? Приеду и поговорим.

— Сюда иди, я говорю тебе. Разговор есть, — строго произносит он.

Нехотя пинаю кроссовок и иду за ним в комнату.

— Сядь, — кивает мне на диван.

— Постою.

— Сядь, говорю.

Сажусь, блин. Складываю руки в замок и пялюсь на сжатые пальцы. Что ему надо, а?

— Ты что удумал, Тём? — дед встаёт передо мной.

Вскидываю на него взгляд.

— О чём ты?

— Я про Алису. Думаешь, не понимаю? Это тебе не город! Тут люди другие! Если думаешь…

— Да ничего я не думаю! — вскакиваю и упрямо смотрю на него. — В магазин её отвезу! За яйцами! Она сама просила!

Вру. Но вру так, что сам верю.

— За яйцами? — щурится дед. — И свои заодно подкатить решил?!

— Дед! Блин! Ты чего?! — негодую я от его прямоты.

— Думаешь, не вижу я? Смотришь на неё, как на…

— Как на что?! Ну?! — сжимаю кулаки от злости.

Мало мне долговязого! Ещё и дед тут проблемы создаёт! И ведь раскусил как!

— Как на пирог! Вот! — выпаливает он. — Вижу я!

— Всё не так, — хмурюсь и отворачиваюсь. — Помочь хочу просто. Просто…

— Слушай меня внимательно, Артём. Ты мне внук, но… не позволю. Ты привык там в городе у себя. Здесь другие люди. И порядки другие.

— Да что тут такого-то? — опять смотрю ему в глаза. — Можно подумать, она особенная! — не сдерживаюсь я.

— Я за неё… даже тебе, родному внуку голову откручу. Понял?

Молчу. Стою, нахмурившись.

— Она внучка моего лучшего друга, — продолжает дед. — Серёги. Мы и в школу вместе ходили, и служили. Он умер три года назад. У Алисы кроме него никого и не было. Понял?

— А родоки где?

— Погибли. Я Серёге обещал. Я за неё в ответе. Понял?

Молчу. Отворачиваюсь и пялюсь в стенку.