— Наследник Ариуса, — протянул тот, оглядывая Теона с ног до головы. — Или теперь уже Лорд?

— Что ты здесь делаешь? — спросил Теон, остановившись в нескольких футах.

Его тьма проявилась, скапливаясь у ног и медленно подбираясь к стоящему перед ним Наследию. Тристин бросил на нее взгляд, но не выглядел ни капли обеспокоенным.

— Я здесь, чтобы отвести тебя к тем, кто может помочь с твоим… затруднительным положением, — наконец ответил он.

Теон фыркнул.

— Как будто ты хоть что-то знаешь о моем положении.

Глаза Тристина, казалось, вспыхнули. Рыжий цвет на мгновение стал почти светящимся, прежде чем погаснуть.

— Я был там, когда Тесса выбрала сторону. Я пытался вернуть ее к тебе в ту ночь. Я пытался… — он стиснул зубы. — Полагаю, неважно, что именно я пытался сделать. Я потерпел неудачу. И теперь вот я здесь, чтобы предложить помощь.

— Пытался вернуть ее ко мне? Что это, блядь, значит?

— Ровно то, что я сказал. Я пытался вернуть ее к тебе. Точнее, к вам обоим. Тебе нужна моя помощь или нет? — спросил Тристин.

Теон внимательно его разглядывал. Тот выглядел измотанным и помятым. Его рубашка была не заправлена, пуговицы застегнуты вразнобой. Сверху была надета потертая коричневая кожаная куртка, вышедшая из моды лет тридцать назад. От него даже пахло как-то не так.

— Ладно. Куда мы идем? — наконец произнес Теон, выпрямляясь.

— В Подземелье.

— Мне нужно взять с собой Лэнга и Корбина.

— Бери кого хочешь, — отозвался Тристин. — Только живее.

Теон метнул в него свирепый взгляд, но повернулся к фейри, который доложил о приходе гостя, и велел позвать Лэнга и Корбина. Пока они ждали, он сказал Тристину:

— До Подземелья ехать минимум день.

— Я могу перемещаться.

Теон моргнул раз, другой.

— И как это ты умеешь перемещаться?

— Так же, как и Лука. Я родился не в этом мире. Следовательно, наложенные здесь чары и защитные барьеры не действуют на меня в полной мере, — ответил Тристин.

— Как же удобно, — сухо заметил Теон.

— Весьма, — согласился тот, когда послышались шаги.

Корбин и Лэнг выглядели настороженными, и Теон не мог их винить. Их перемещали по разным поместьям для фейри, после чего они оказались в таунхаусе при Некрополе, а теперь сюда. Только теперь рядом не было ни Тессы, ни Кэт, которые могли бы их направить. Блядь, даже Аксель, казалось, умел с ними общаться и мог успокоить.

Не говоря ни слова, Теон жестом велел им подойти ближе. Тристин проследил, чтобы они все касались друг друга, и затем Теон почувствовал рывок в районе пупка, которого никогда прежде не испытывал. Лука определенно никогда не перемещался вместе с ним. Этот ублюдок хранил свое умение в секрете гребаные десятилетия.

— Я не могу переместиться прямо в Подземелье, — сказал Тристин, когда они материализовались у главных ворот. — Большинство районов Деврама не защищены от перемещений, потому что здесь этого никто не ожидает, но Подземелье всегда было особенным местом.

— Ты много чего знаешь, Блэкхарт, — пробормотал Теон, пытаясь сглотнуть подступившую тошноту. С него хватило рвоты на всю жизнь после того, как Тесса обманула его с той последней меткой Источника.

Тесса.

Связь мгновенно натянулась при одном лишь упоминании ее имени, и Теон на мгновение закрыл глаза, подавляя и это желание. Но он все равно видел ее в той тонкой темно-синей юбке в пол, такой темной, что она казалась почти черной. Ее волосы рассыпаны по плечам, свет обвивает руки. Фиолетовые глаза, полные злобы и восторга, когда она запрокидывает голову, оседлав его и забирая свое удовольствие.

Умная и изысканная.

Жестокая и злонамеренная.

Спасение и разрушение.

— Пока ты прожил неполные три десятилетия, я прожил больше трех столетий. И слишком много из них — в этом богом забытом мире. Я обязан много чего знать, — ответил Тристин, пока они углублялись в проходы Подземелья.

— Так почему бы не поделиться знаниями? — парировал Теон. — Всего этого можно было бы избежать.

— А почему ты держишь свои знания в секрете? — вопросом на вопрос ответил тот, и Теону нечего было возразить. — Но кроме того, что секреты — это валюта, а игры с Судьбами — опасная штука. Расскажу я слишком много, и это могут счесть попыткой повлиять на свободу воли ради конкретного исхода. Безопаснее не говорить вообще ничего.

— Но ты говорил, — возразил Теон. — Выдавал крупицы информации то тут, то там. Зачем так рисковать?

Тристин остановился и повернулся к нему. Его глаза снова вспыхнули, и он не отводил взгляда от Теона, когда произнес:

— Потому что ради некоторых вещей стоит рискнуть всем и даже больше.