Он находился в кабинете отца в поместье Ариуса, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, указывающую на местонахождение Акселя. Не то чтобы он не обыскивал здесь все уже дюжину раз за последние две недели. Он прочесал этот кабинет, личный офис отца в другом крыле дома, его личные покои, и к огромному неудовольствию матери. А затем и все прочие места, куда отец когда-либо запрещал ему входить. Он обшарил помещения под домом Ариуса. Комнаты, где иногда держали пленников и где пытки были обычным делом. Теон и сам провел в этих стенах немало времени: и как жертва, и как палач. Затем он проверил комнаты, которые казались слишком очевидными. Он спускался в Подземелье, обыскав там всю известную недвижимость, но безрезультатно. Ни единого намека на то, где отец мог спрятать Акселя. Тот словно просто испарился.

Советники отца ничем не могли помочь. Главным образом потому, что Теон не мог найти и их. Вся эта ситуация была мутной и беспрецедентной. Считался ли он истинным Лордом Ариусом, если его отец был еще жив? Судя по всему, большинство полагало, что нет. Мать порхала по дому, лепеча, что «он скоро вернется», а дворяне королевства предпочитали игнорировать любые сообщения. Но даже если его не считали правящим Лордом, этого гребаного титула вполне хватило, чтобы исполнить условия Сделки с Тессой. Сделки, которую он заключил, думая, что получил преимущество только для того, чтобы она перевернула все вверх дном.

Снова.

Его взгляд упал на метку на тыльной стороне ладони. Три переплетенных треугольника. Полная противоположность символу метки Ариуса, который он оставил на ее коже несколько месяцев назад. Она была жестокой и мстительной, и он знал, что она его ненавидит. Пути назад не было. Она дала это понять предельно ясно, когда забрала у него все и оставила с половинчатым титулом и без единой души, готовой разделить с ним это бремя.

Аксель пропал.

Она ушла.

Он отправил к ней Луку и велел тому не говорить ему ни слова. Аксель спрятал Кэт. Блэкхарт не отвечал на телефонные звонки. У него остались только двое фейри, Лэнг и Корбин, и боги знают, можно ли им доверять.

И эта гребаная связь.

Она тосковала по Тессе так, как он никогда раньше не испытывал. Они еще ни разу не разлучались так надолго, но это чувство было куда острее, чем просто тоска от расстояния и времени. Казалось, связь понимала, что их отношения теперь не подлежат восстановлению, и корчилась в муках.

Или, может быть, это был он сам.

Теон опустился в отцовское кресло, разглядывая планшет, найденный в ящике стола. Он предполагал, что это какой-то архив, но так и не смог в него войти. Он уже был готов просить помощи у Корбина. Все твердили, что тот мастер в технологиях, несмотря на то что он фейри. Но опять же, вопрос доверия. Он доверял безоговорочно только двоим людям, и оба сейчас были для него недоступны.

С еще одним вздохом он выудил из кармана зеркало Акселя. Он нашел его в своей комнате в таунхаусе в Акрополе — оно завалилось между подушками дивана. Он не знал, как пользоваться этой штукой, как это делал Аксель. Точнее, Сиенна не отвечала ему так, как отвечала брату. Так что ему оставалось только ждать, не имея других занятий, кроме обыска этого тупого дома и загородного поместья неподалеку от Акрополя.

Никогда в жизни он не чувствовал себя таким одиноким.

Еще он нашел телефон Акселя, его наушники и книгу, написанную на древнем языке. У Теона ушли бы месяцы на перевод, и он мог только предполагать, что над ней работала Кэт. Зачем Аксель хранил ее, Теон не знал. Разумеется, связаться с Кэт он тоже не мог. Потому что, опять же, Блэкхарт не отвечал на его гребанные звонки.

Стук в дверь заставил его развернуть кресло на звук. Когда дверь не распахнулась мгновенно, ему потребовалась минута, чтобы вспомнить: отец карал любого, кто входил без разрешения.

— Войдите! — рявкнул Теон, не утруждая себя тем, чтобы встать.

Вошел мужчина-фейри. Не Форд. Этот ублюдок сидел запертым в камере под поместьем, куда Теон лично препроводил слугу отца сразу же. Он знал, кому верен этот тип. Только его отцу, а не королевству Ариуса в целом. Стоящий перед ним сейчас мужчина был другим членом домашнего персонала.

— У вас посетитель, мой Лорд, — произнес фейри, склонив голову.

— У меня нет назначенных встреч, и я никого сейчас не принимаю, — ответил Теон, уже отворачиваясь.

— Я понимаю, мой Лорд. Но он сказал…

Слуга вздрогнул, когда Теон снова резко развернулся к нему.

Теон не мог его винить. Отец бы уже велел Эвиане проучить его за то, что он продолжает говорить.

— Кто пришел? — спросил Теон, стараясь звучать миролюбиво, но, видит бог, он был не в настроении кого-либо видеть.

Мужчина тяжело сглотнул, прежде чем продолжить дрожащим голосом:

— Он отказался назвать свое имя, но сказал, что когда вы откажетесь его принять, я должен передать вам: «спасение или разрушение — это ваш выбор».

Тристин.

Гребаный.

Блэкхарт.

У этого типа нет времени ответить на звонок, зато он может заявляться сюда когда пожелает и требовать встречи.

Теон поднялся, и слуга непроизвольно отпрянул. Теон убрал зеркало в карман, а планшет швырнул обратно в ящик стола. Пройдя мимо мужчины, он направился по коридору в фойе, где его действительно ждал Блэкхарт.

Тристин стоял, засунув руки в карманы темных джинсов, и рассматривал портрет на стене. Его каштановые волосы были слегка взлохмачены. Теон привык видеть его безупречно подстриженным и уложенным. Карие глаза с рыжеватым отливом поднялись, встречая его взгляд.