— Мы предполагаем, что в Подземелье. Аксель… — он тяжело выдохнул, потирая затылок. — Он перевоплощается в Дитя Ночи.

Тесса уставилась на него, несколько раз моргнув, прежде чем медленно переспросила:

— Я не понимаю. Аксель станет вампиром?

— Да, — ответил Теон.

— И он взял Кэт с собой? Разве это безопасно?

Но он приходил к ней. Аксель приходил просить о помощи, а она его прогнала.

Когда никто не ответил, она спросила:

— Значит, Аксель больше не будет Наследием?

— Нет, — жестко отрезал Теон.

Она не ожидала той волны облегчения, что захлестнула ее. Ей не положено было переживать, но она переживала. Ее волновало то, что ей не придется убивать Акселя.

Боги, как же ее это волновало.

— Он примет меры, чтобы не навредить Кэт, — сказал Теон, приняв ее внезапный порыв эмоций за беспокойство.

Тесса кивнула. Она в это верила. Он приходил за помощью, а она отмахнулась от него.

— И я найду способ вернуть их обоих домой, — добавил Теон.

Она не ответила. Потому что в конечном счете ей все равно придется убить его. В конечном счете не останется дома, куда можно будет вернуться.

Потому что хоть они и были ее злодеями, она была их злодейкой.

Ей понадобилась минута, чтобы осознать: они вернулись в Фавен, Лука переместил их в свою комнату, а не в ее. Он отпустил ее руку и молча ушел в ванную. Она смотрела ему вслед, не понимая, что происходит. В поместье Ариусов он почти не разговаривал, особенно после того, как узнал, что он внук Саргона. В основном Теон и Разик обменивались теориями и историческими фактами, иногда вставляла слово Элиза. Тесса ловила каждое слово, впитывая информацию.

Ты не должна существовать.

Слова Разика ужалили ее. Всю жизнь ей твердили, что с ней что-то не так. Что она — неудобство. Дикая, безрассудная, сложная.

Не должна существовать.

Точно так же, как у Ариуса и Серафины не должно было быть детей.

Но если так, и Серафина должна была быть с Ахазом — разве это не тот же самый план? Разве это не нарушило бы тот же самый баланс? И затаил бы тогда Ариус ту же кровную месть против Ахаза?

Ничего не сходилось.

Она подошла к комоду у стены и выдвинула верхний ящик. Она ожидала увидеть носки или белье, но нашла… кольца. Кольца, собранные вместе внутри пустой фоторамки.

Она взяла одно. Простое. Массивный серебряный ободок. Ничего особенного.

Положив его на место, она взяла другое. Это было куда изящнее. Тонкая гравировка на бронзовом кольце, инкрустированном крошечными рубинами.

Сама рама тоже была заурядной. Слоновая кость и золото. Как и все остальное в дворце Фавен.

Она закрыла ящик, услышав, как открывается дверь ванной, и обернулась. Лука стоял в дверном проеме. Он переоделся в свободные штаны и был без рубашки.

Его глаза сузились, когда он увидел ее у комода.

— Что ты делаешь?

— Думаю, почему ты привел меня сюда, а не в мою комнату, — ответила она, опираясь локтями на комод за спиной. Его взгляд скользнул по ней, и когда он промолчал, она поймала себя на вопросе: — Хочешь поговорить об этом?

Его взгляд мгновенно вернулся к ее глазам.

— Поговорить о чем?

— О том, что ты внук бога.

— Нет, — тут же прорычал он.

— Тогда чего ты хочешь?

Его волосы были распущены, пряди спадали на плечи. Редко можно было увидеть его таким, и ей вдруг нестерпимо захотелось запустить в них пальцы. Это всегда ее успокаивало.

И почему она вообще думает о том, как его успокоить?

Но его взгляд снова замер на ее голых ногах, и она внезапно поняла, чего именно он ищет.

Отвлечения.

Он не хотел сейчас думать о Разике или своем происхождении. Не хотел размышлять о том, что он внук бога и что это за собой влечет. Он хотел думать о чем угодно, кроме этого. Забыться в чем-то, что не было их проклятой реальностью.

Одна ее рука скользнула вниз, она начала теребить подол толстовки. Потому что по какой-то причине она хотела быть той, кто заставит его чувствовать себя лучше. Она хотела быть этим отвлечением.

— Ты должен попросить, — сказала она томным голосом.

— Попросить о чем? — отозвался Лука, но она увидела, как его зрачки вытянулись в вертикальные щели. Вид его мягко светящихся глаз только подхлестнул ее.

— Я твоя должница, — сказала она. — Но я не собираюсь принимать за тебя такое сложное решение. Ты должен сам попросить о том, чего хочешь.

Узнавание собственных слов мелькнуло в его чертах, и холодная усмешка тронула губы.

— А если я попрошу тебя проползти по полу и сладко умолять меня на коленях?

— Речь о том, что тебе нужно прямо сейчас, — парировала она. Она видела, как он сглотнул готовые сорваться слова, и когда он промолчал, добавила: — Кстати, спасибо.

— За что?

— За то, что взял меня сегодня с собой. Я знаю, что ты не обязан был.

— Это Теон.

Она выгнула бровь.

— Да неужели?