– Это как раз та закрытая группа нашей талантливой дочери, куда она вываливала вот это, чтобы побольнее задеть Алексея Ярова. Ты же уловила сходство?

– Ой, да… – Елена неверяще смотрела на экран ноута. – Да что же она наделала? Откуда она вообще всё это взяла?

– Лен, ты не о том спрашиваешь. Дочь у нас девушка взрослая, откуда и что – это уже не наше дело, а вот то, что картинки эти мне показал начальник службы безопасности концерна, да-да, Хантеров, вот это уже проблема!

– Ххххантеров? – ахнула Елена. – А он как об этом узнал?

– Очень просто – охранники, которых прислали нашей доченьке, рассказали – она им продемонстрировала свои работы, которые собиралась показывать на выставке, да-да, эти самые, на которые ты смотришь, а потом они увидели Алексея, который облил картины растворителем! Связать факты было несложно…

– Так это Алексей ей угрожал? – возмутилась было Елена Сергеевна – как же, доченьке присылали угрозы!

– Просто требовал не выставлять эту гадость на мероприятии, где был весь их курс. Сама понимаешь… он вообще-то мог и в суд подать – за оскорбление! А уж то, что, если это случится и начнётся шумиха в прессе, я потеряю работу, это будет вообще вишенка на торт!

– Из-за Устиньи? – моментально притихла Фомина.

– Именно так! Я изложил ей всё это, но наша дочь заявила, что это не проблема – она, дескать, и без наших денег проживёт. Если честно, то насмотревшись на вот это, это, это и это, – Фомин расчётливо перелистывал самые возмутительные из рисунков, – я в этом не уверен! Я уж не говорю, что это противозаконно!

Елена Сергеевна, как кролик, заворожённый удавом, уставилась на экран с выражением всё возрастающего омерзения на лице.

– Это… это надо остановить! Она и сама попадёт в беду, и нас утянет! Я… я даже не представляю, что сказали бы мне, если бы у меня на работе ЭТО увидели!

– Вот и я о чём! Милая, сама понимаешь, дочь у нас уже взрослая, в угол не поставить, остаётся только одно – иными методами показать, что она не права… Ты согласна? Или будешь тайком совать ей деньги, чтобы она продолжала малевать такую мерзость?

– Нет… – медленно протянула Елена Сергеевна. – Не буду. Это же ей ещё повезло, что она только Лёшу так изобразила. Он – парень порядочный и спокойный, а если бы это был кто-то другой?

– Тогда дело могло бы закончится несоизмеримо хуже, – невесело кивнул Фомин.

– Я… я не понимаю! Когда мы ошиблись? Где? Она же раньше никогда не сделала бы ничего такого!

– Родная, она уже взрослая. Невозможно все ошибки, которые делают подросшие дети, прикладывать к родителям, понимаешь? Вот твой брат, который свинтил в Индию познавать йогу и наплевал на ваших родных, а тебе одной пришлось и отца хоронить, и маму после этого лечить и из депрессии её вытягивать. Что? В этом они были виноваты?

– Нет, конечно… ты же сам понимаешь.

– Ещё бы! Более того, я же вас обоих – и тебя, и брата – с детства знаю. Так вот, я могу с полным на то основанием сказать, что твой брат – сам по себе заср… в смысле, человек, наплевавший на любящих отца и мать, потому что он решил, что они ему уже не нужны.

– А Устинья?

– Наша Устинья просто заигралась в великого художника – слишком много её хвалили в институте, вот дочь и понесло. Но, прости, что ты-то тут могла сделать? Тебе что говорили о её картинах, то ты и воспринимала. Ни я, ни ты не являемся художественными критиками и знатоками, верно? – Фомин вдохнул, дождался кивка жены и продолжил:

– Вот, то-то же! А ты уже власяницу на себя начала натягивать! Заканчивай это! – строго велел он. – Её мстительность для меня была полнейшей новостью, думаю, что для тебя тоже, а выбор орудия для этого – полнейшим шоком. Но ничему этому никто из нас дочь не учил. Зато… зато у нас ещё есть возможность поучить её кое-чему важному – реальной жизни, в которой её художественные таланты – дело десятое. А вот умение общаться с людьми, навык их слушать и слышать, умение работать и даже вкалывать – вот это важно и нужно. Так что? Собираем дочурку в самостоятельное плаванье в «далёких» Черёмушках?

– Собираем! – отважно кивнула Елена. – Ты прав, ей это нужно!

***

Если Устинья и думала, что мама отца переубедит и всё будет по-прежнему, она оказалась абсолютно неправа – к моменту её возвращения домой родители дружно объявили о том, что желают ей удачи в самостоятельной жизни и очень рекомендуют немедленно удалить все рискованные изображения, выложенные в сеть.

– Пока тебя не заблокировали… – намекнул отец. – Я проверю сегодня же!

Устинья гневно раздула ноздри, но, помня про их разговор, сдержалась. Она лихо снесла всё содержимое своей страницы, выложенное в закрытой группе, а потом принялась укладывать вещи.

– Ну и пожалуйста! Мне же лучше! Буду жить как нормальная свободная девушка – когда хочу, тогда и прихожу, с кем хочу, с тем и общаюсь!

Она зашла так далеко, что демонстративно перечислила на карту матери среднюю стоимость аренды двушки из своих личных сбережений.