– Ага, и не совсем точным, – отозвалась Сил. – Чем именно родинка делает кого-то менее совершенным? Это еще один способ для нас решить, что мы разгадали код, только чтобы проиграть. Я так думаю.

Ее неуверенность отражала собственные сомнения Сзета. Он терялся в догадках, все предположения казались… хлипкими, поверхностными. Найти Шуш, которая чуть выбивается из ряда? Или ту, что держит голову прямо, тогда как у других она слегка склонена набок? Любой из вариантов мог быть решением, но чем это делает остальных менее совершенными?

Зная Мосса…

– Он захочет выиграть, какой бы выбор я ни сделал, – рассудил Сзет. – Это же такого рода загадка? Такая, где он не проиграет, что бы я ни выбрал.

– А-а-а… – протянула Сил. – Ты почти наверняка прав. Что в точности он сказал вначале?

– Он сказал, что почти все иллюзии в чем-то несовершенны. Но одна – это он, скрытый за совершенным лицом. – Сзет помолчал. – Он также сказал, что находится в кругу света, то есть не прячется где-то в другой части помещения.

– Ага, – отозвалась Сил. – Лгать бы он не стал, потому что это было бы жульничеством. Если ответ невозможно найти в принципе, это не загадка. Хм-м… Секундочку.

Мгновение спустя она предложила:

– Пролети над ними. Давай выясним, не образуют ли они интересный узор.

Сзет сплетением поднялся в воздух напротив окна в крыше, отбросив тень на стоявших внизу.

Вместе с Сил он внимательно рассмотрел строй из пяти рядов по шесть фигур и произнес:

– Я ничего особенного не вижу.

– Ты ведь учился у него? – спросила Сил. – Нет ли какой-нибудь подсказки в том, чему он учил?

– Это было давно, да и светоплетение никогда мне особенно не давалось.

И все же было бы очень в духе Мосса спустя столько лет сослаться на какое-нибудь малозначимое наставление.

Сзет обдумал эту мысль.

– Меня учили, что одна из основных тем светоплетения – обман. Речь не идет о совершенстве, поскольку ни одна иллюзия совершенной не будет. На этом мы с ним сходились. Тогда все эти иллюзии несовершенны по определению.

– Но он утверждал, что он одна из фигур, – уточнила Сил.

– Ну, он сказал, что прячется за одной из версий Шуш. «Одна из них – я, скрытый за лицом, которое совершенно…»

Сзет посмотрел вниз со своей высокой точки – и увидел. Как и в других монастырях, на полу было панно с изображением одного из Вестников. Здесь – лицо Шуш. В камне.

Совершенное.

– Шквал! – воскликнула Сил. – Пол!

Больше доказательств не требовалось. Сзет призвал клинок и рухнул вниз, вонзив меч в напольные плиты, прямо в глаз Шуш.

– Сзет! – шепнула ему Сил. – Это был импульсивный поступок!

– Ты ведь тоже увидела, – ответил он, наблюдая, как распадается светоплетение и вместо фигур предстает сборище изможденных, будто оглушенных аколитов с опухшими глазами.

«Аколиты?! – подумал Сзет. – Он скрыл за иллюзиями Шуш людей? Зачем?»

Это было жестоко со стороны Мосса. Если бы Сзет поразил одну из фигур, он убил бы скрытого за ней человека.

– Мы могли бы это обсудить или что-то в таком роде, – прошептала Сил, оставаясь невидимой.

– И дать ему время понять, что мы догадались? – отозвался Сзет, опуская взгляд на пол.

Он рассек плиты, открыв схрон в камне под панно. Там лежала одежда Мосса: после удара осколочным клинком он, как и другие, расточился тьмой, оставив свой меч. Сзету пришлось прорубить камень, чтобы подобрать его клинок, с волнистыми узорами вдоль обуха и круглым отверстием в навершии.

– Я все же считаю, это было безрассудно, – сказала Сил.

– Иногда нужно просто принять решение, – подхватывая меч, ответил Сзет.

Пока к нему шли Каладин и Нин, он осознал, что эти слова – чистая правда.

* * *

Тихое место для размышлений Ясна нашла там, где никто бы от нее не ожидал. В храме.

Будучи в Тайлене, ее дядя Далинар применил свои способности для восстановления одного древнего храма. Ясна до сих пор не понимала, как ему это удалось: силы узокователей работали очень странно. Безусловно, каждый из орденов Сияющих демонстрировал, что особые проявления его потоков могут быть необычными, но узокователи делали это совсем на другом уровне.

Восстановленный храм Таленелата теперь считался в Тайлене местом, превосходящим по святости прочие храмы, и отводился для использования Сияющими. Поскольку комнаты Ясны по ее же просьбе располагались рядом с покоями других военачальников… что ж, раз ей требовалось тихое место, тут было идеально. В этом торжественном круглом зале, украшенном фресками и каменными охранными глифами во славу Всемогущего, ее никто не побеспокоит.

Ясна устроилась в задней части зала, между двух колонн, у барельефа с изображением Тальна – Испытавшего муки. Черты лица были переданы по большей части верно. Здесь установили операционный стол и стулья. Это помещение использовали для исцеления, когда в городе оказывался гранетанцор или правдогляд.