И на каждую присоску его мышцы подергиваются, а я мысленно надеюсь, что через пару-тройку раз подобные картины не будут вызывать жар в горле.

Но сейчас мне неловко. Потому что это ходячий тестостерон немного нарцисс, что еще больше придает парню уверенности, а все вместе соединяется в просто бешеный коктейльчик.

И этот бешеный коктейльчик скачет на кардиограмме, выдавая явно чрезмерную активность сердца.

— Так. Вырубай. Зря бумагу переводим, — тормозит процесс Альбина Валерьевна и щелкает по кнопке, а я отсоединяю электроды, сцепляясь взглядом с Валовым.

Он довольный писец, закидывает руку за голову, напрягает бицепс, но тут же получает по животу полотенцем и тактично складывается.

— А сейчас-то за что?!

— Много рисуешься. Иди выдохни, а потом придешь на повторное. Жигало недоделанный.

Парень вскакивает с кушетки, быстро ныряет головой в больничную рубашку, но не опускает, а демонстративно чешет торс, хлопая по нему ладонью.

— Очень даже доделанный.

Альбина Валерьевна закатывает глаза, ухохатываясь.

— Иди уже, Челентано!

Он подмигивает мне, маме Альбине посылает воздушный поцелуйте и смывается.

Не выдерживаю и тихонько смеюсь, прикладывая пальцы ко лбу.

— Потерпи немного, привыкнут, — хихикает Валерьевна. — Ты сейчас для них как сладкий медок с голодухи.

— Ага. Потерплю.

А что еще-то мне остается.

Выходим из кабинета, идем в сестринскую.

— Валов еще ребенок. Шкодливый, заносчивый, к нему особенно привыкай. — Альбина Валерьевна тормозит, хватая меня под руку. — А вот эти варианты посерьезней.

Я прослеживаю за ее взглядом, и мне дурно становится.

— Ух, какой. Лейтенантик! Таких молодых так и съесть хочется.

Да, я смотрю, вы тут все с голодухи на медок падкие.

Но сказать ничего не могу. Меня бросает в жар, мне дурно, не дышится совсем…

Воспоминания о той ночи ослепляющими вспышками проносятся перед глазами, и я слепну. Глохну.

Сердце дергается в груди.

Потому что на входе в отделение стоит мой Волчок, общаясь с каким-то парнем в белом халате.

Вот же…

Но ка-а-ак? Что он здесь делает?! И почему на нем военная форма?!

Боже… Боже, Боже, Боже…

Прижимаю ладонь ко лбу, дыхание сбивается.

Все это и многое другое сносит меня вихрем, и, вырвавшись из рук мам Альбины, я с писком «я, кажется, забыла выключить аппарат» смываюсь обратно в диагностический кабинет.

Хватаюсь за грудь. Вдохнуть толком не могу. Голова кругом.

Мамочки…

А можно мне тоже экг?

___

Она проснулась в кровати несносного мажора и не помнит как в ней оказалась:

Скидка 25%

18. Электрощиток

Весь день сплошная карусель из ознакомления с особенностями воинской части, распорядком дня, расположением и размещением основных объектов, техники, вооружения и изучения документации подразделения.

— Товарищ лейтенант, вас ожидают в госпитале, — уведомляет меня Чушин между делом.

Благодарю его кивком, но госпиталь опять откладывается на потом, потому что меня выдергивает командир взвода Ольховский Александр Романович. Он же мой временный наставник.

Добротный тридцатипятилетний мужик. Мы пожимаем друг другу руки, знакомимся, и все на ходу, пока он проводит мне быструю экскурсию по взводу, вкратце объясняет успехи и недостатки в боевой подготовке, рассказывает о состоянии дисциплины, главные задачи, стоящие перед ротой в настоящее время, дает советы по практической работе.

Мы идем на проверку и прием личного состава, после на прием военной и специальной техники, далее документальное оформление приема дел и должности. Видимо, меня решили влить в процесс одним днем вместо отведенных трех.

Но если сухие формальности реально вместить в ускоренный режим, то изучение подчиненных все же потребует дополнительного времени.

Ольховского вызывают в штаб полка из-за какого-то косяка с подготовкой техники и соответственно ее неготовности к полевому выходу, а у меня появляется время дойти до госпиталя.

В кармане вибрирует телефон, достаю, на экране «Мама».

Первый порыв скинуть, но потом я представляю мать с корвалолом, потому что любимый сын забыл отзвониться после полета. Это она еще долго продержалась, чтобы не звонить и не мешать.

До госпиталя идти несколько минут, и время на быстрый разговор есть, поэтому отвечаю.

— Да, мам. Со мной все нормально. Что-то срочное?

— Нормально с ним, — возмущается она, но по-теплому. — А можно было матери хотя бы сообщение отправить? Обязательно играть на моих нервах?

Сжимаю переносицу. Вот вообще не вовремя, мам. Итак башка гудит.

Втягиваю морозный воздух, торможу перед зданием.

— Не хотел, — сдаюсь я. — Извини, ладно? Но я правда занят. Давай вечером наберу…

— С Аленой, я так понимаю, ты тоже не говорил?

Это имя пилой проходится по нервным окончаниям.

— Мам, я разберусь, ладно?