ЗОИ

— Тужься. — Голос Эона звучит мягко, но уверенно прямо у моего уха. — Ты справишься, Зои.

Я кряхчу, когда очередная сильная схватка сжимает мой живот и нутро.

Освещение в корабельном лазарете немного приглушили, чтобы создать более спокойную обстановку. Окно от пола до потолка на одной из стен задернуто шторой, чтобы не пропускать солнечный свет.

Стерильная белизна стен лазарета оживлена десятками, а может, и сотнями растений и цветов всех форм и размеров. Некоторые из них — настоящие виды земной флоры, тогда как другие созданы чистым воображением. Вся комната — это, по сути, сад, утопающий в теплых и ярких красках. Прекрасное место для того, чтобы привести в этот мир новую жизнь.

Схватка отступает, давая мне кратковременную передышку. Но теперь они идут одна за другой, и я знаю, что следующая уже на подходе. Я рожаю уже несколько часов. Я истощена и тяжело дышу, моя кожа стала липкой и покрылась испариной.

Но наконец-то я вижу свет в конце туннеля. Как и моя малышка, причем в еще более буквальном смысле. Она начала опускаться, продвигаясь по родовым путям.

— Ты отлично справляешься, — бормочет Эон в промежутке между схватками. — Я прямо здесь, Зои.

Эон сидит позади меня на кровати, удерживая меня так, чтобы я опиралась на твердые мышцы его груди и пресса. Тем временем его сильные руки непрерывно массируют низ моего живота, помогая снять сильнейшее давление.

Перед нами, в изножье кровати, с потолка свисают бионические щупальца, которыми управляет Эон. Два из них обвивают мои ноги, раздвигая их и удерживая, словно гинекологические стремена. Другие свисают вниз, оснащенные инструментами для помощи при родах. На кончике одного из них установлена крошечная камера, транслирующая изображение моего влагалища на стену рядом с нами.

— О, блядь! — кричу я, когда очередная мощная схватка скручивает мое тело.

Эон дал мне лекарство, чтобы сделать роды безболезненными. Но чувство сильнейшего давления никуда не делось, кажется, будто мой живот и влагалище вот-вот взорвутся.

На звук моего крика дверь лазарета приоткрывается, и внутрь просовывает голову врач.

— Все в порядке? — спрашивает он. — Вам требуется помощь?

За время нашего девятимесячного путешествия в космосе Эон использовал Универсальный Конструктор, чтобы создать несколько десятков искусственных форм жизни — небольшую команду для помощи в управлении кораблем, а также для того, чтобы он не казался таким пугающе пустым. Сначала я думала, что мне никто не нужен, кроме Эона. Однако присутствие других людей, пусть и искусственных, оказалось действительно приятным.

Однако прямо сейчас Эон этого мнения не разделяет.

— Пошел. Вон. Сейчас же, — рычит он.

Врач коротко, нервно кивает и закрывает дверь, снова оставляя нас с Эоном одних.

Оказывается, Эон безумно ревнив и относится ко мне как собственник. Он не желает, чтобы какой-либо другой мужчина смотрел на мое тело. Это касается даже его собственных искусственных творений. Как ни странно, это по-своему мило.

А вот что совсем не мило, так это следующая схватка, разрывающая мое тело. Я кричу снова, пережидая мышечные спазмы и изо всех сил стараясь тужиться, чтобы вытолкнуть ребенка из себя.

— Смотри, — говорит Эон. — Головка прорезывается.

Я поворачиваюсь к голографической проекции и вижу, что он прав. Головка нашей малышки уже несколько раз показывалась до этого, но каждый раз ускользала обратно после окончания схватки. Однако на этот раз она остается — маленькая макушка, слегка покрытая крошечными волосиками и белой восковидной смазкой.

Вот оно. Она наконец-то выходит.

— А-а-а!

На этот раз, когда меня накрывает схватка, кажется, что меня разорвет на части. Боли нет, спасибо лекарствам Эона, но давление настолько сильное, что я и представить себе не могла. Эон берет меня за руку, и я сжимаю ее изо всех сил. Его вторая рука продолжает равномерно массировать низ моего живота.

— Почти всё, — шепчет он. — У тебя получается, Зои. Тужься. Тужься.

— Я, блядь, тужусь! — огрызаюсь я.

Еще одна схватка, самая сильная из всех. Я крепко зажмуриваюсь и тяжело кряхчу от напряжения. Ребенок продвигается по родовым путям. Я чувствую щупальца Эона между своими раздвинутыми ногами, которые мягко помогают поддерживать малышку, когда она выходит из меня.

Внезапно давление исчезает.

Пустота и чувство облегчения обволакивают меня, как прохладный ветерок. Я практически растекаюсь по твердому как статуя телу Эона. Я тяжело дышу и потею, а глаза все еще закрыты. Я чувствую себя слишком слабой, чтобы открыть их, слишком слабой, чтобы даже пошевелиться.

На мгновение в комнате повисает тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием механизмов — это щупальца делают свое дело. А затем тишину разрывает крошечный звук, который постепенно становится все громче.

Это плач ребенка.