— Нет! — слишком резко выпалила я. — Мы не можем просить его о помощи.

Я крепко зажмурилась. Мне не хотелось рассказывать ей о своей связи с Маликом. Роман был любовью всей моей жизни, моим счастьем. Но чем дольше я находилась рядом с Маликом, тем сильнее меня терзало искушение. Я была такой же жалкой, как моя мать.

— Что случилось? — прошептала Эмили.

Я покачала головой.

Она погладила меня по щеке.

— Расскажи мне, что случилось, Оливия. Мы ведь всегда делимся друг с другом.

— Я не могу тебе сказать, Эм. — Теперь уже я начала плакать. Прекрасно. Две ревущие идиотки, убивающиеся из-за мужчин.

— Можешь. Ты же знаешь, что мне можно доверять.

Я перевернулась на спину и выругалась.

— Кажется, у меня начинают появляться чувства к Малику. Между нами какая-то связь, которую я не могу объяснить. Я очнулась в его объятиях, и мне казалось, что именно там я и должна быть. Будто Романа вообще не существовало. Я не понимаю, что со мной происходит. У меня что, тяга к саморазрушению, раз меня влечёт к монстру настолько, что я забываю о своей настоящей любви?

— Ты просто дочь нашей матери. Тебя тоже тянет к тьме, — легко, поддразнивая, сказала Эмили, но её слова ударили меня словно молотом.

— Угх! — Я закрыла лицо ладонями. — Я не хочу быть похожей на нашу мать. Я до сих пор её не простила. Как я вообще смогу простить себя, если в итоге окажусь такой же шлюхой, как она?

— Оливия! Я не считаю нашу мать шлюхой. Посмотри на меня. — Она схватила меня за запястье и отвела мою руку от лица.

Я прищурилась, глядя на неё.

— Мама была сложным человеком. Ты это знаешь. Ей приходилось принимать трудные решения, которые шли вразрез с тем, что диктовало общество. Тебе тоже придётся это делать. Ты никогда не будешь обычной, Оливия. Смирись с этим. — Её глаза горели решимостью.

Возможно, она была права. И всё же я не хотела предавать любовь и доверие, на которых строился мой брак. Почему нам с Романом вообще пришлось разлучиться? Господи, как же сильно я по нему скучала. Он был мне нужен.

— Может, Малик наложил на меня какое-нибудь заклятие?

— Может, и наложил. В конце концов, он — тьма. Мы пока не знаем, на что он способен. Я рада, что он спас нас обеих и исцелил мои ужасные ожоги. — Эмили содрогнулась. — Это было кошмарно. Сейчас всё кажется сном, но тогда я пережила настоящий ужас.

Мы обе замолчали, погрузившись каждая в свои мысли.

Наконец Эмили сказала:

— Нам нужно решить, что делать дальше, Оливия. Если дневник у Бальтазара, он отправится в Италию за кинжалом. Нам нужно каким-то образом попасть туда раньше него. — Она тяжело вздохнула. — Если бы только я могла путешествовать во времени и помочь тебе.

— Вот именно, — сказала я, снова повернувшись к ней. — Ни ты, ни Рози не можете путешествовать во времени. А я не хочу делать это одна.

Я недовольно скривилась.

— Нам придётся обратиться к Малику за ответами, — сказала Эмили. — Ты не должна его бояться. Другого выбора у нас нет.

С сожалением я поняла, что она права.

Мы серьёзно кивнули друг другу, затем слезли с кровати. Не говоря ни слова, мы отправились по тёмному коридору искать Малика.

В спальне его не оказалось, но из-под двери кабинета пробивался мягкий свет. Дверь была слегка приоткрыта, и я осторожно толкнула её.

Он стоял у окна, вглядываясь в темноту.

— Лорд Малик, — робко произнесла Эмили. — Мы можем с вами поговорить?

Он резко обернулся, глаза вспыхнули.

— Не называй меня так.

Эмили вскинула руки, словно защищаясь от нападения.

— Простите. Я не хотела…

— Чего вам теперь от меня нужно? — прорычал Малик.

Его взгляд встретился с моим и пригвоздил меня к месту. Между нами закружился мощный поток энергии.

Я закрыла глаза, разрывая чары. А когда снова открыла их, постаралась больше на него не смотреть.

— Нам нужно переместиться во времени в Италию и забрать кинжал. Теперь дневник у Бальтазара, и следующим его шагом наверняка будет отправиться в Италию за кинжалом солнца.

Малик ничего не ответил, лишь невозмутимо смотрел на меня.

Мне надоели его загадки и игры, и моя неуверенность сменилась раздражением.

— Как ты вообще мог позволить Марселиусу просто войти в твой дом и забрать дневник?

Малик небрежно махнул рукой.

— Дневник бесполезен.

Он пересёк комнату и устроился на небольшом диване, закинув лодыжку на колено и раскинув руки по спинке.

— Нет, не бесполезен, — огрызнулась я, чувствуя, как ко мне возвращается прежний огонь. — Ты позволил ему войти в дом и забрать его? Я знаю, что ты чувствуешь незваных гостей. А уж дураком тебя точно не назовёшь.

От злости меня трясло.

Малик ухмыльнулся.

— Это был комплимент, Оливия?

Моё имя он произнёс шелковистым голосом, пропитанным соблазном.

— Нет! Я просто… — Я покачала головой. Он играл со мной, а мне сейчас было совершенно не до игр.