В воздухе всё ещё витали запахи бекона и кофе.

Джек вцепился в моё предплечье и хрипло спросил:

— Что ты увидел?

Я медленно покачал головой, не в силах связать слова в осмысленное предложение. Сердце было раздавлено. Мой брат был тяжело ранен или убит, моя прекрасная жена сломлена, а я находился далеко от неё — в другом месте и другом времени. И ничего не мог сделать, кроме как смотреть.

— Расскажи мне, — голос Джека сорвался. — Расскажи, что ты видел.

Его костлявые пальцы впились в мою руку.

— Ребёнка больше нет, — ответил за меня Ли. — Девочка, которую я вырастил сильной женщиной, сломлена. Это уже не та Оливия, которую я восемь месяцев назад отправил в прошлое. От неё осталась лишь оболочка, которая теперь боится собственной тени.

— О боже, — надломленно произнёс Джек. — Мой внук… Моя дочь… Что мы натворили, Ли?

Он прижал ладони к щекам.

— Мне не следовало тебя слушать. Нужно было рассказать ей всё раньше и как следует подготовить её, а не скрывать правду. Теперь она ранена, сломлена и страдает из-за тайн, которые мы от неё хранили.

Ли встретился с Джеком взглядом.

— Знаю, Джек. Знаю. Мы должны были рассказать ей правду и подготовить её. Вместо этого мы оберегали её от всего, и в конце концов Бальтазар её нашёл. Что нам теперь делать?

Я с размаху ударил неразрезанной ладонью по гладкой поверхности кухонного стола.

— Этот сукин сын Тристан. Больше нельзя терять время. Мы должны немедленно начать его поиски. Сейчас Оливии мы нужны как никогда.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 6

Вечер в доме Малика прошёл в водовороте противоречивых крайностей — я одновременно умирала от голода и слишком устала, чтобы есть. Была измотана, но оставалась настороже. Меня непреодолимо тянуло находиться рядом с Маликом, а потом я вспоминала о муже, и тёмная сущность Малика вызывала во мне отвращение.

Образы Романа окутывали меня, пока я шла из ванной в столовую. Я чувствовала, будто он рядом, но, когда протягивала к нему руку, там никого не было. Я ела, но не помню, что подавали. Разговаривала, но не помню, что говорила.

Наконец, когда я уже не могла держать глаза открытыми, меня проводили в спальню, где я уснула прежде, чем голова коснулась подушки. А потом, уютно устроившись в мягкой постели Малика, пахнущей лавандой и чем-то экзотически диким, я увидела сон.

— Мама! Мама! — пронзительные крики сына мгновенно заставили моё сердце забиться в тревоге. Я подняла голову от грядки, где выпалывала сорняки.

Впереди мои муж и сын из сна с трудом тащили какого-то мужчину по грунтовой дороге.

Я бросилась через рыхлую землю сада к ним. При каждом шаге сандалии мягко шлёпали по дороге.

— Что случилось? Кто это?

— Мы нашли этого мужчину. Он едва дышал, но, похоже, жив, — сказал мой муж. — С твоим даром исцеления, уверен, он выкарабкается.

Его руки напрягались от усилий, пока он удерживал на весу крупное тело.

Мой сын пытался справиться с ногами мужчины, то и дело меняя хватку.

— Положите его, — сказала я. — Прямо здесь.

Они попытались осторожно опустить его на землю, но мужчина выскользнул из их рук и рухнул с болезненным стоном. Его глаза распахнулись, и я обнаружила, что смотрю в целую галактику загадочных оттенков — от сумеречно-синего до тёмно-зелёного.

— Тише, — сказала я, положив ладонь на его горячее, покрытое потом плечо. — Мой муж нашёл вас, и вы живы. Всё будет хорошо. Вы помните своё имя?

— Меня зовут… Эйан Малик. Мне так больно, — выдохнул он. — Голова… болит…

Он закрыл глаза.

— Я помогу вам.

Я положила ладонь ему на голову, и он словно погрузился в глубокий покой.

Я проснулась, одурманенная сном и дезориентированная, не понимая, где нахожусь. Понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать безопасность и уют спальни, прежде чем сон снова утянул меня в свои объятия.

Мне приснилось, что я рожаю. Я лежала на кровати в тёмной комнате и изо всех сил сжимала руку мужа. Пот ручьями стекал по лицу и шее, пока я со стоном переживала очередную схватку.

— Ещё один раз, любовь моя, — сказал муж. — Сжимай мою руку так сильно, как тебе нужно.

Роды ощущались так, словно гигантские волны обрушивались на стены моего тела, проталкивая ребёнка по узкому каналу. Я стонала и ругалась, пытаясь вытолкнуть из матки новую жизнь. Наконец младенец выскользнул из меня, и я откинулась назад, тяжело дыша.

— Ещё раз потужься, — велела женщина. — Нужно, чтобы вышла плацента.

Я собрала остатки сил и снова натужилась.

— Прекрасно, — сказала женщина. Она положила мне на грудь скользкого тёплого младенца. — Вот ваша девочка.

Женщина принялась возиться с пуповиной.

Глядя на свою маленькую девочку, я заплакала. Потом заплакала малышка. А затем к нам присоединился муж, и вскоре мы плакали уже все втроём.