— У нас будет ещё один ребёнок, amore, обещаю, — сказал Роман. Он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. — У нас будет столько детей, сколько ты захочешь. После того как мы покончим с Бальтазаром.

— Да, — выдохнула я.

— Кстати, о Бальтазаре и его придурочном сынке… — Роман переплёл наши пальцы. — Понятия не имею, как ты вообще выносила Тристана. Он безмозглый идиот и та ещё заноза в заднице. Что ты вообще в нём нашла?

Мои щёки вспыхнули.

— Думаю, Тристан скрывал своё истинное лицо. Часто его поведение казалось наигранным. Будто каждый его жест был просчитан, почти слишком идеален. Но я понимаю это только сейчас, оглядываясь назад. — Я сжала руку Романа. — Надеюсь, ты не стал хуже обо мне думать из-за того, что я была с Тристаном.

— Я никогда не стану думать о тебе хуже, amore. — Он поцеловал меня в макушку. — Моё сердце принадлежит тебе. Я чуть не забыл! Я привёз тебе подарки из двадцать первого века.

— Подарки? Что ты привёз? — Сердце взволнованно забилось.

— Сейчас покажу.

Он пересёк комнату и открыл шкаф. Вернувшись, Роман держал в руках несколько предметов, завёрнутых в шёлк.

— Твой отец предложил нам купить их.

Он протянул мне первый свёрток.

— Мой отец! До сих пор не могу поверить, что он жив! Всё это время я думала, что он погиб, что Тристан его убил. Когда я увидела его через кинжал, то была потрясена.

— Да, amore, он жив и очень по тебе скучает.

Дрожащими пальцами я развернула красный шёлк и обнаружила коробку патронов для моего Глока.

— О! Вот это отличный подарок! У меня почти закончились патроны! — Я положила коробку рядом с собой. — Что ещё у тебя есть?

Глаза Романа засияли, когда он протянул мне следующий свёрток.

— Протяни руку, — велел он.

Я послушалась.

Он положил крошечный предмет мне на ладонь и сомкнул вокруг него мои пальцы.

— Это тоже предложил твой отец. Он такой замечательный, заботливый человек. Мне очень понравилось проводить с ним время.

При мысли о том, что Роман познакомился с моим отцом, глаза наполнились слезами. Я прижала свёрток к груди.

— Что бы там ни было, я уже это люблю.

— Открой, — сказал Роман.

Я разжала пальцы и осторожно сняла шёлковую обёртку.

На ткани лежали два золотых кольца — одно побольше, другое поменьше.

Слеза скатилась по моей щеке и упала на шёлк.

— Что это? — прошептала я.

— Это наши обручальные кольца. Их купил Джек. Он настоял. — Роман взял с моей ладони кольцо поменьше. — Прочитай гравировку.

Он поднёс его ближе к моим глазам.

«Навеки твоя, Роман». «Навеки твой, Оливия, моё прекрасное пламя».

Я заморгала, сдерживая хлынувшие слёзы счастья.

— О, Роман. Как же красиво.

— Нам суждено находить друг друга, любовь моя. В этой жизни и в следующей.

Глаза Романа блестели, когда он взял мою левую руку и надел кольцо мне на палец.

Я взяла второе кольцо, подхватила руку Романа и надела золотой ободок на его.

— Ты усмиряешь мой вспыльчивый нрав. В этой жизни — ты мой сексуальный гладиатор. Да, мы всегда будем находить друг друга.

Мы бросились друг к другу с отчаянной страстью, жадно впиваясь в губы. Наш поцелуй был подобен вспышке сверхновой, и от нашей близости мне казалось, будто душа распахнулась настежь. Вокруг нас закружились тончайшие нити энергии, неразрывно связывая нас воедино. Казалось, эта сила исходила из какого-то потустороннего источника, и её мощь потрясла меня до глубины души.

Мы отстранились и посмотрели друг на друга.

Я улыбнулась.

— Навеки твоя, Роман.

Он улыбнулся в ответ.

— Навеки твой, Оливия, моё прекрасное пламя. — Его взгляд упал на последний свёрток, лежавший на кровати. — А вот и последний подарок. Это письмо от твоего отца.

Я взяла шёлковый свёрток и прижала его к груди. Клянусь, я словно чувствовала папу сквозь время и пространство. Будто в каком-то незримом мире мы обнялись, и моё сердце наполнилось теплом.

Я держалась за это ощущение, пока любопытство наконец не взяло верх. Тогда я осторожно развернула слои шёлка и обнаружила несколько листов бумаги, сложенных в квадрат. Я разгладила их ладонью и начала читать.

Дорогая Оливия,

Прежде всего, прости меня за то, что я не рассказал тебе раньше, кто ты на самом деле. Я держал тебя в неведении. Хотел уберечь тебя, но поступил совершенно неправильно. Мне следовало защитить тебя иначе — рассказать правду, чтобы ты могла подготовиться к испытаниям, которые ждали тебя впереди.

Круглое пятно от слезы размыло слова. Неужели папа плакал, когда писал это? От одной этой мысли у меня разрывалось сердце.

Мы с твоей матерью не подходили друг другу. Мы редко бывали счастливы. Я любил её, но она не любила меня так же сильно, как я её. Я изо всех сил старался ей угодить. Сделать её счастливой, но этого всегда было недостаточно.

На бумаге виднелись новые следы слёз.