Мураяма закрыл книгу и встал. Поезд плавно подошёл к перрону станции Синдзюку. Мураяма направился к двери. Мужчина стоял у девушки за спиной, почти вплотную к ней. Он всё ещё что-то бормотал ей на ухо. Было ясно: он пытался уговорить её куда-нибудь пойти с ним.

— Вот почему я её запомнил, — сказал Мураяма профессору Кавано.

— Какая интересная история, — сказал профессор и улыбнулся. — Я слышал, таких грубых мужчин становится всё больше.

— Я был потрясён. Слышать-то о них приходилось, но впервые увидел такого в деле.

— Но меня больше интересует молодая девушка и бумажная метель, которую она устроила. Вы сказали, что это было озорство, а мне оно кажется поэтичным.

— Да, может быть, — согласился Мураяма. — Но меня больше возмутило поведение того мужчины.

— Любопытно: увидев её, вы не смогли вспомнить, а в книжном магазине всё вспомнили. Меня попросили написать для журнала статью. Предполагается лёгкое эссе, но хорошей темы я пока не придумал. Можно мне воспользоваться вашей историей?

— Разве из этого выйдет эссе?

— Добавлю несколько красок и сделаю очерк страниц на пять. — Профессор достал записную книжку. — Так когда же это было?

— Дайте вспомнить. Восемнадцатого или девятнадцатого мая.

— Да-да. Вы сказали, что было не так жарко, чтобы держать окно открытым. — Профессор записал дату в книжку.

«Сэнсэй, — обеспокоенно спросил Мураяма, — вы ведь не назовёте моего имени?»

— Не беспокойтесь. Нет никакой нужды упоминать ваше имя. В третьем лице эта история не будет звучать убедительно. Я напишу так, будто всё это случилось со мной.

— Хорошо. Читателям так больше понравится. А почему бы вам не сказать, что девушка и вам самому приглянулась?

— Это было бы ужасно. — Профессор рассмеялся. — Тогда я выглядел бы старым развратником. Но скажите, Мураяма, когда вы остались с ней в поезде одни, вам не хотелось придумать какой-нибудь предлог, чтобы заговорить с ней?»

— Нет, не особенно, — немного смущённо сказал Мураяма.

— Она была красива?

— Пожалуй, можно сказать, что да. Стройная. И лицо у неё было милое.

— Да, вот как.

Профессор с довольным видом писал в своей записной книжке.

Иманиси с женой решили проводить его сестру до станции.

— Оюки-сан, почему бы тебе не остаться на ночь? — спросила Ёсико. Но Оюки сказала, что хочет вернуться домой: у неё ещё оставались дела по хозяйству.

— Что я тебе говорил? Ты сказала, что пришла, потому что муж в ночной смене и ты вольна делать, что хочешь. А всё-таки женщина не может забыть о хозяйстве, верно? — поддразнил её Иманиси.

— Наверное, не может. — Сестра рассмеялась. — Пожалуй, мне хочется остаться ночевать только после ссоры с мужем.

Было поздно, и улицы почти опустели. Вскоре они прошли мимо нового многоквартирного дома. Оюки остановилась и посмотрела на него.

— Хотела бы я иметь дом хотя бы вдвое меньше этого. — Она вздохнула.

— Тебе надо откладывать весь доход от квартирной платы на первый взнос, — сказал Иманиси. Он рассмеялся.

— Не могу. Эти деньги уходят на жизнь. Мне никогда не скопить достаточно.

Все трое снова двинулись в путь.

Навстречу им шла женщина. Свет из витрины осветил её профиль лишь на мгновение, пока она проходила мимо. Она была молода и стройна. Уклоняясь от Иманиси, женщина ускорила шаг, чтобы пройти мимо них.

Пройдя ещё с полдюжины шагов, жена Иманиси прошептала ему: — Это та девушка.

Иманиси не понял, что она имеет в виду.

Жена продолжила: — Это девушка из театральной труппы, которая поселилась в том доме. Я тебе о ней рассказывала, помнишь? Говорили, будто она актриса, но это оказалось неправдой. Она служит в конторе театра.

Иманиси обернулся, но девушка уже скрылась в многоквартирном доме.

— У неё такое хорошенькое лицо, что все решили: должно быть, она актриса, — пояснила Ёсико.

— Интересно, в какой она театральной труппе?

— Не сказали.

— Интересно, сколько там берут за квартиру? — Внимание Оюки снова обратилось к многоквартирному дому.

Жена Иманиси ответила: — Кажется, говорили, около шести тысяч иен. Но это, надо полагать, без залога.

— Девушке, служащей в театральной конторе, должно быть нелегко платить шесть тысяч иен в месяц. Интересно, есть ли у неё покровитель?

Впереди уже виднелись яркие огни у станции.

Нарусэ Риэко, служащая театра «Авангард», вошла в свою однокомнатную квартиру на втором этаже. Внутри было темно, но пахло её собственной комнатой. Она только что переехала, но воздух здесь уже ощущался иначе. Ей стало легче оттого, что он окружал её. Квартира состояла из одной недавно построенной комнаты площадью в шесть татами и была устроена очень рационально. Риэко включила радио, убавив звук. Радио помогало ей не чувствовать себя одинокой. Поднимаясь по лестнице, она заглянула в почтовый ящик, но там не было ничего, даже открытки.