Сэкигава вынул из кармана сигарету и, прикрыв огонёк ладонями, закурил. На миг осветилась половина его лица.

— Вы просто обманываете себя, — сухо сказал он, выпуская дым. — Вы ведь говорили, что студент из квартиры напротив спрашивал обо мне.

— Он не знает, кто вы. Просто спросил, что за мужчина приходил ко мне накануне ночью. Ему было любопытно. Не думаю, что он вкладывал в это какой-то смысл.

— Вот видите, — сказал Сэкигава, — раз он вас спрашивал, значит, его приятель ему что-то сказал. Говорю вам, он узнал моё лицо.

— Судя по тому, как спрашивал меня студент из квартиры напротив, не похоже, чтобы вас узнали.

— В газетах рядом с моими статьями печатают мою фотографию, — сказал Сэкигава, пристально глядя на тёмную реку. — Этот человек студент. Очень возможно, он читает то, что я пишу. Он мог запомнить мою фотографию.

Чёрная поверхность реки поблёскивала во мраке. Вдали поезд пересекал мост, и полоса света тянулась по воде.

— Мне от этого грустно, — сказала Эмико.

— От чего? — Кончик сигареты Сэкигавы вспыхнул, когда он затянулся.

— Оттого, что вы так тревожитесь. Мне кажется, я становлюсь вам в тягость.

В темноте с другого берега доносился чей-то свист.

— Вы всё ещё не понимаете? — Сэкигава положил руки ей на плечи. — Сейчас для меня решающее время. Если теперь станет известно о наших отношениях, обо мне наговорят всякого. У меня много врагов: моя работа — критиковать людей. Узнай они о вас, пощады не будет.

— Потому что я хостес в баре, да? Если бы я была дочерью влиятельной семьи, как невеста Вага-сан, вам не пришлось бы так тревожиться, правда?

— Я не Вага, — вдруг рассердился Сэкигава. — Вага — приспособленец. Я не такой. Я не говорю нового, радикального, а сам не живу по-старому, как приспособленец. Мне совершенно всё равно, что вы работаете в баре.

— Тогда… — нерешительно сказала Эмико. — Тогда почему вы так боитесь, что другие узнают? Мне хотелось бы всюду ходить с вами.

— Почему вы не можете понять? — Сэкигава стиснул зубы. — Вы же знаете, в каком я положении.

— Конечно, знаю. Я знаю, что ваша работа не похожа на обычную. Я очень её уважаю. Потому и счастлива, что вы меня любите. Если бы могла, я бы хвасталась вами перед всеми подругами. Не беспокойтесь, я никому не скажу о нас. Но я так чувствую. Я всё понимаю, и всё же иногда мне грустно. Вот как с этим переездом, — продолжала она. — Вы сказали, что я должна немедленно переехать, потому что тот студент вас увидел. Мне кажется, я всегда буду для вас тайной женщиной.

— Эмико. — Сэкигава повернулся к ней. — Я понимаю, что вы чувствуете, но хочу, чтобы вы взглянули на это с моей стороны. До подходящего времени я должен просить вас пойти ради меня на эту жертву. Сейчас для меня очень важное время. Я только начинаю приобретать имя. Слухи могут разрушить всё, к чему я до сих пор стремился, и все мои надежды на будущее. Я не хочу уступать никому из своих приятелей. Таков мой мир. В нём скандал может погубить человека. Потерпите, пожалуйста.

Сэкигава взял её за плечи и повернул к себе.

Мураяма, редактор газетного отдела искусств, ночью один шёл по переулкам Гиндзы. На улицах ещё было много людей. Он только что вышел из бара и, направляясь к ярко освещённым витринам, разминулся на тротуаре с молодой женщиной. Свет витрины полосами озарял её профиль. Ему показалось, что он уже где-то её видел.

Он подумал: не встречал ли её в баре? Продолжая идти к центру Гиндзы, он зашёл в книжный магазин и стал просматривать новинки. Потом углубился в магазин и рассеянно скользил взглядом по полкам. Его внимание привлекла книга под названием «Счастливого пути». Увидев книгу, он сразу вспомнил.

Не так давно он видел эту женщину в поезде, которым возвращался из Омати, в районе Синсю. Во втором классе было довольно пусто. Девушка села в Кофу и заняла место у окна напротив него, через проход. У неё было миловидное лицо. Одежда на ней была недорогая, но носила она её со вкусом. Он ездил в Омати писать о строительстве плотины в долине Куробэ, так что это, должно быть, было 18 или 19 мая. Поезд шёл ночью, и, хотя в купе не было жарко, девушка, едва они отъехали от Кофу, наполовину открыла окно. Но если бы только это, он, возможно, её не запомнил бы.

Из воспоминаний его вывело прикосновение к плечу.

— Мураяма.

Он обернулся и увидел Кавано, университетского профессора, который также писал для журналов.

— О чём вы задумались? Вид у вас был такой, словно вы витали где-то очень далеко. — Профессор Кавано улыбнулся; за очками прищурились глаза.

Мураяма поспешно поклонился.

— Не выпить ли нам кофе? Давно вас не видел. — Профессор не пил спиртного.

Потягивая кофе в ярко освещённой кофейне, профессор Кавано спросил: — О чём вы так серьёзно думали в книжном магазине?

— Я не думал, а пытался кое-что вспомнить, — сказал Мураяма. — Только что встретил на улице девушку, которую где-то видел в поездке.