В последний раз оглядев себя в зеркале, я подхожу к окну, чтобы не пропустить приезд Родиона. Взгляд машинально падает на коробочку с обручальным кольцом, лежащую на подоконнике. Усилием воли я заставляю себя ее открыть. Во второй раз с момента, как Родион сделал мне предложение. Солнечный свет игриво отражается в бриллиантовых гранях, подсвечивая камень изнутри и делая его похожим на крошечный айсберг. Так и не осмелившись его примерить, я захлопываю бархатистую крышку. Лучше подожду Родиона во дворе.

— Извини, что задержался, малышка. — Коснувшись губами моей ушной раковины, Родион трогается с места. — С Севером нужно было встретиться.

Мое тело становится деревяным. Я несколько дней всеми силами пытаюсь изжить любые мысли о нем, и не готова была так запросто услышать его имя.

— Там экипировка под него пришла, — продолжает рассказывать он, не замечая моего замешательства. — Нужно было цены утрясти. Я кстати подумал: может второй день свадьбы у него на базе проведем? Баня, квадроциклы, шашлыки…

— Я не хочу, — тихо, но твердо произношу я, впившись ногтями в кожаное кресло. — Надеюсь, ты с ним ни о чем не договаривался?

Нахмурившись, Родион поворачивает голову.

— Не договаривался конечно. Просто спросил на всякий случай.

Напряжение в груди нарастает, лишая меня возможности нормально дышать. Откуда взялась такая реакция, не имею ни малейшего понятия. Я ведь сама объявила Северу о предстоящем замужестве. Какая тогда разница, что сказал ему Родион.

— И что он ответил? — спрашиваю я, глядя перед собой.

— Сказал, что не против.

Внутри что-то обрывается. Я действительно полная дура, если ждала другого ответа. Если бы Север отказал Родиону, можно было бы вообразить, что ему не все равно.

— Без разницы, — хрипло выдавливаю. — Меньше всего я бы хотела торчать на его базе в день своей свадьбы.

— И чего ты так его не любишь. — Родион мягко теребит меня за колено. — Нормальный он. Я кстати, пригласил его на свадьбу.

____

— А будто бы без настроения, Линда. — Леона Андреевна озабоченно оглядывает мое лицо. — Что-то случилось?

— Нет, все хорошо. — Я предпринимаю попытку улыбнуться, чтобы не вызывать лишних расспросов. В причины своего подавленного состояния я по понятным причинам не планирую никого посвящать. — В последнее время сплю плохо.

— Это пройдет. Знаешь как говорят? Милые бранятся — только тешатся.

Сообразив, что она подразумевает нашу ссору с Родионом, я отвожу взгляд. Грудь неожиданно сдавливает сырым и тяжелым, глаза нестерпимо зудят.

— Линда, ты плакать собралась? — Голос Леоны Андреевны звучит мягко и встревоженно.

Я хочу ответить «нет», но вместе этого, вцепившись в ее плечи, начинаю горько рыдать.

— Бывает-бывает, — ласково приговаривает она, поглаживая меня по спине. — Мы с Максимом Аркадьевичем в молодости тоже часто ругались по всякой ерунде. Это уже с возрастом задвигаешь эго на задний план и учишься принимать друг друга такими, какие есть…

Я слушаю ее успокаивающий монолог, сгорая от чувства вины и стыда. Ведь дело не в размолвке с Родионом, а в другом, о чем ей, как его матери, не нужно знать. Мне стыдно за то, что я пользуюсь ее теплом и заботой, которых не заслужила. Но и отказаться от них не могу. Сейчас мне как никогда раньше нужно, чтобы меня обнял хоть кто-то.

— Успокоилась? — Отступив, Леона Андреевна с улыбкой оглядывает меня. — Вот и хорошо. Поплакать иногда тоже надо. Ты ведь совсем юная еще, а из близких никого нет рядом. Хорошо бы тебе с мамой помириться.

Промокнув рукавом мокрые щеки, я отрицательно кручу головой.

— Нет. Папа мне этого не простит. Давайте пойдем к столу.

В гостиной за накрытым столом нас ожидают Родион и Максим Аркадьевич. Судя по расслабленным лицам, беседа проходит легко и непринужденно, что в последнее время бывает нечасто.

— Леона, пусть шампанское принесут, — распоряжается Винокуров-старший, завидев жену.

— А как же вино? — растерянно переспрашивает она, кивая на открытую бутылку мерло.

— Ты не слышишь, что ли? — беззлобно рявкает он. — Зачем глупые вопросы задавать?

— Мам, у нас просто повод есть, — с улыбкой произносит Родион, по очереди глядя то на меня, но на мать.

В ушах гремит барабанный стук. Ясно, что сейчас прозвучит новость о нашей свадьбе.

— Я сделал Линде предложение и она согласилась, — торжественно договаривает он, слегка покраснев. — Принимаем поздравления.

Всплеснув руками, Леона Андреевна кидается мне на шею. Отпустив, проделывает то же самое со своим сыном. Несмотря на слезы в глазах, она счастливо улыбается.

— Я так рада за вас, так рада, — лепечет она, касаясь переносицы своими тонкими пальцами. — На свадьбе Глеба мне, к сожалению, не удалось тост сказать… Но я обязательно скажу на вашей. Поздравляю, дети.

— Ты сейчас нас всех в слезах утопишь, — ворчит Максим Аркадьевич, не переставая при этом улыбаться. Количество его улыбок за время нашего знакомства можно пересчитать по пальцам. — Садитесь за стол. Отметим наконец событие.

Его обычно суровый взгляд падает на меня.

— Добро пожаловать теперь уже официально. С внуками только не затягивайте. Этому шалопаю нужно взрослеть.