Внутри я увидел просторную тёмную комнату с пультом управления во всю стену. Куча мониторов со всякими эквалайзерами, дорожками и прочими непонятными мне приблудами, колонки, микрофоны, музыкальные инструменты и несколько стульев. Стульев, на которых покачивая головами в такт биту, сидели здоровенные чернокожие мужики. Человек, не соврать, десять. Все как один в цепях, футболках баскетбольных команд с номерами, огромных кроссовках и кепках. А у вон того, почему-то, трусы поверх штанов надеты.

- Так…

А тем временем за стеклом, в махонькой и обитой профессиональной изоляцией комнатушке, виднелся Жанлука. Его аквариум стоял на табуретке перед микрофон. Прямо сейчас тунец, закрыв глаза, тоже просто кивал головой.

- Ага, - сказал я и закрыл дверь. – Думаю, через этих ребят мы так просто не прорвёмся.

- Ну-у-у-у, - протянула Анна Эдуардовна.

- Нет! Никого бить нельзя!

- Вечно ты всё усложняешь, братик. Почему нельзя-то?

- За что?! – спросил я.

Аня же подумала-подумала, и согласилась с тем, что действительно не за что.

- Ладно, - сказал я. – У меня есть другой план. Ты же всех своих ребят с платформы с собой взяла?

- Вроде бы всех.

- Отлично! Тогда слушай…

Чем дольше я рассказывал, тем шире улыбалась сестра, и тем чаще кивала моим словам. А когда я закончил, коротко сказала:

- Сейчас всё будет, - и исчезла.

Оставила меня в коридоре одного не дольше, чем на десять минут и вернулась, чуть ли не за шкирку волоча за собой Хуана.

- Синьорина Анна, я ничего не понимаю! – кричал ниндзя-гитарист.

- Чего ты опять не понимаешь? – вздыхала сестра. – У тебя прослушивание, я же объясняла.

- Но зачем?!

- В каком смысле «зачем»?! Ты дурак?! Это шанс всей твоей жизни! Не смей меня подвести, ты понял?! Иначе я… не знаю, что с тобой сделаю! И хватит уже об этом! Есть такое слово «надо», Хуан!

- Ладно…

Далее сестра передала ниндзю под моё командование, пожелала нам удачи, а сама снова юркнула в вентиляцию.

- Ну что? – спросил я. – Готов?

- Нет.

- Отлично! – и с тем открыл дверь. На сей раз смело и нараспашку. Жанлука за стеклом тут же увидел меня и помахал плавником в знак приветствия. Парни в студии обратили это внимание и развернулись. Музыка резко оборвалась, а на нас устремились взгляды десятка пар недовольных глаз.

Один из парней, - здоровенный детина с золотой цепью, которой можно было бы удержать на приколе наш лайнер, - встал с кресла и двинулся в нашу сторону. Сделав несколько шагов, он резко рванул в сторону руку и выдвинул телескопическую дубину. Но тут его босс, - маленький такой, в бандане и плащ-палатке вместо штанов, - жестом остановил его и спросил:

- Вы кто?

- Здравствуйте! – широко улыбаясь, я выступил вперёд. – Господа! Я представитель этого молодого дарования! – и указал на Хуана. – Мы пришли на прослушивание.

- Чего? – удивился синьор продюсер. – У нас ничего не назначено. Вы как вообще сюда попали, ребятишки?

- Я знаю, что ничего не назначено, - серьёзно сказал я. – А попали мы сюда исключительно потому, что нам действительно это нужно. Господа! Вспомните себя в начале карьеры! Вспомните, как трудно пробиться на самом старта! Когда ты молод и талантлив, но у тебя нет ни денег, ни связей, ни продюсера, который бы тебя заметил! Конечно же приходится рисковать! Пробивать головой стены, проходить там, куда нет входа, и делать невозможное!

- Хм-м-м…

Хуан в свою очередь с ужасом глянул и спросил:

- Чего?

- Послушайте, - вздохнул я. – Если бы у вас был один шанс. Или одна-единственная возможность получить всё. Всё, о чём вы когда-либо мечтали. В один момент. Вы бы воспользовались ей? Или упустили?

Продюсер задумался. Переглянулся со своими ребятами, а потом коротко кивнул и сказал:

- У вас пять минут.

- Отлично! Хуан, начинай!

- Что начинать? – спросил ниндзя, за что тут же получил тычок в бок. Сразу же сообразил, что от него требуется, и взял первый аккорд.

Разыгрался как следует, а потом с обречённым лицом начал исполнять какую-то скороговорку на испанском языке. Что-то типа частушки, только про мадридские улочки вместо вогрэсовского моста, и матадора вместо бедолаги-священнослужителя.

Но вот беда! Стоило Хуану лишь открыть рот, как все на студии поняли – петь этому человеку не стоит нигде и никогда. Есть тенор, есть фальцет, есть сопрано, а вот голос Хуана можно было бы определить как манок на страуса.

- Стоп-стоп-стоп! – нахмурился продюсер. – И? Что вы хотите? Мало ли людей, которые умеют играть на гитаре?

- Нет, - улыбнулся я. – Вы, должно быть, не поняли. Хуан у нас шоумен. И в его выступлениях главное визуал, и если вы не против, то сейчас мы это продемонстрируем. Позволите? – спросил я у мужика с телескопической дубинкой.

Тот обернулся на своего главного, получил добро и отдал мне дубинку.