— Пусть так. Это право сильного. А успех, генерал-адмирал, – говорил Уэйджер, а его голос утратил часть прежней вежливости. – За счёт сложившегося баланса сил. Балтика не может стать русским озером. Торговые пути, жизненно важные для экономик всех североевропейских стран, должны оставаться открытыми и безопасными для всех. Даже торговля с вами в наших интересах. И надо, то мы принудим вас к ней. Амбиции вашего Царя, хотя и похвальны по своему размаху, угрожают дестабилизировать весь регион."

— Амбиции нашего Царя, – парировал Крюйс, наклонившись вперёд, его костяшки пальцев побелели на столе, – направлены на процветание и безопасность России. Балтика — наша стратегическая граница. Веками мы были замкнуты, изолированы. Теперь, под руководством Петра, Россия вышла на мировую арену, и мы требуем уважения и прав, соизмеримых с нашей мощью. Ваша блокада, сэр Чарльз, — это оскорбление. Это попытка сковать восходящую империю.

— Не доросли вы еще...

— А вот это проверить нужно бы... Да и Ганновер... он не так далеко, чтобы на земле не взять, – огрызнулся Крюйс.

Два адмирала метали молнии из глаз друг на друга.

Хольберг, чувствуя, как накаляется обстановка, вмешался:

— Господа, прошу вас. Вопрос о бывших шведских кораблях действительно сложен. Международное право относительно военных призов ясно, генерал-адмирал, но масштабы приобретения в сочетании с растущим размером вашего флота действительно вызвали опасения, выходящие за рамки чисто юридических. – Он повернулся к Уэйджеру. – И, сэр Чарльз, хотя коммерческие интересы Великобритании понятны, присутствие такого большого флота в датских водах, пусть и технически в международных проливах, создаёт… беспокойство. Дания тоже не может спокойно смотреть на это.

Уэйджер кивнул, признавая слова Хольберга. Но внутренне насмехался над интересами Дании. Однако, инструкции были попробовать сохранить нейтралитет датчан, сыграть на противоречиях их с русскими.

Между тем, сохраняя терпение, Крюйс доносил позицию России:

— Адмирал, мои приказы ясны, требования обоснованы. Правительство английского короля не может допустить ситуации, когда одна держава диктует условия на Балтике, я о России. Мы требуем свободного прохода для всех наций в Балтику, но контроль над проходом русских кораблей в Атлантику. И гарантий того, что русский флот не будет использоваться для обеспечения того, что является Mare Clausum в этих водах.

— А мы, – прогремел Крюйс, слегка ударив кулаком по столу, отчего подпрыгнули чернильницы, – требуем, чтобы ваш флот отступил! Поддержание этой блокады равносильно объявлению войны! Его Императорское Величество, рассматривает это именно так. Мы искали мирного решения, но если вы будете настаивать на этой провокационной позиции, то Россия ответит всей мощью своего оружия!

Наступила напряжённая тишина, более тяжёлая, чем прежде. Последствия слов Крюйса повисли в воздухе, холодные и острые, как зимний лёд. Война. Полномасштабная война между растущей Российской империей и могучей британской морской державой. Которая тоже только набирает мощь и силу и не сломила окончательно Голландию. Но сама мысль вызвала озноб у Хольберга. Дания, оказавшаяся между ними, будет уничтожена.

Нет, не станут с ней воевать. Но тех, кто из-за страха не умеет выбрать сторону, того потом могут бить все стороны конфликта, считая своим врагом. И это датчанин понимал. Он пойдет к королю, хоть силой, но пробьется, чтобы сказать Кристиану...

В то же время лицо Уэйджера оставалось бесстрастным, но его глаза сузились. Его смутила такая уверенность русских. А еще и то, что голландская эскадра, сейчас являющаяся в моменте союзницей английского Синего флота, не участвует в переговорах. Мол, нет у них уполномоченных. И выглядит это так, что гезы, то есть голландцы, собираются посмотреть, чем все может закончится.

“На что русские рассчитывают, что не хотят идти на уступки? У них флот суммарно такой же, как и английский флот у Дании,” – думал англичанин.

Но говорил другое:

— Генерал-адмирал, Великобритания не объявляла войны. Слова нашего посла в Швеции не правильно истолкованы. И наши действия оборонительны, превентивны. Это защита мира, а не нарушение его. Вы собираетесь нарушить баланс. Мы этого не позволяем. Но если Россия решит истолковать демонстрацию силы как объявление, то мы готовы встретить любой вызов.

— Демонстрация силы, которая душит нашу торговлю, изолирует наш флот и угрожает нашему суверенитету, — это не просто 'демонстрация', сэр Чарльз, – парировал Крюйс, его голос теперь опасно понизился. – Это акт войны. Вы сделали первый выстрел, хотя и беззвучно. Теперь Царь ждёт ответа.

Он резко встал, отодвинув стул со скрежетом, эхом разнёсшимся по комнате.

— Больше нечего обсуждать. Его Императорское Величество ждёт дел, а не пустых слов.

Хольберг поспешно поднялся.

— Генерал-адмирал, сэр Чарльз, призываю вас! Давайте найдём дипломатический путь, компромисс… Кровь в датских водах не в наших интересов.

— Компромисс для тех, кто не уверен в своей решимости, адмирал Хольберг, – сказал Крюйс, повернувшись к нему с мрачной улыбкой. – Россия не такова. Скажите вашему королю, что Дании будет разумно тщательно выбирать свой путь. Балтика будет свободной, для России.