— Ах да, — пробормотал я, добавляя банку в её пакет.

Она покачала головой и, явно недовольная, направилась к столу, где принимали пожертвования.

В Эрсовии не было праздника Благодарения, но я видел его в фильмах. Поэтому, когда Одетт пригласила меня провести этот день с её семьёй, я думал, что примерно понимаю, чего ожидать. Но вместо того чтобы сидеть за большим столом с фаршированной индейкой, я получил сетку для волос, перчатки, маску и, вишенка на торте, фальшивые очки от Искандара.

Я не возражал. Наоборот, с нетерпением ждал своего первого Дня благодарения.

Однако всё оказалось совсем не таким, как показывают в кино. Вместо уютного семейного ужина тут были сотни людей — матерей-одиночек с детьми или, что хуже, детей, у которых совсем не было родителей.

Мы сортировали горы консервов и замороженных продуктов, и моя работа заключалась в том, чтобы заполнять пакеты, передавать их волонтёрам и снова заполнять. Всё выглядело просто... пока пакеты не начали рваться у меня в руках.

Я снова услышал треск.

— Да что за чертовщина! — пробормотал я, глядя на очередной разорванный бумажный пакет.

— Простите, — извинился я перед волонтёрами, которые наверняка уже молили меня прекратить «помогать».

Наклонившись, я начал собирать выпавшие консервы и выкладывать их на стол.

— Трудности? — послышался сверху её голос, полный веселья.

— Да, и понятия не имею, почему! Эти пакеты точно бракованные!

— Правда? Только у тебя одного с ними проблемы? — Одетт насмешливо изогнула бровь.

— Хм.

— Не дуйся, — хихикнула она, ткнув меня в щёку, а потом наклонилась помочь.

— Осторожнее, мисс Винтор, а то ещё подумают, что я ваш парень, — сказал я, поднимаясь.

— У Джереми небольшая влюблённость в меня. Я не могу разбить сердце ребёнка.

— А моё сердце, значит, в порядке?

— Я его даже не задела. Ты цел, большой ребёнок, — сказала она, укладывая консервы обратно на стол. — Давай, я покажу, как надо. Нужно следить, чтобы вес равномерно распределялся, иначе ручки порвутся.

— Ваша семья всегда этим занимается? — спросил я, наблюдая за её ловкими руками.

Она кивнула, осторожно поставив коробку с начинкой.

— Сколько себя помню. А что? Тебе не нравится?

— Разве это должно нравиться? — я кивнул на беременную женщину, которая стояла на коленях с двумя детьми и плакала от того, что ей дали продукты. — Эти люди…

— Это работающая бедняки, — перебила она, прежде чем я успел закончить. — Почему ты так удивлён? Разве... разве твоя семья не занимается благотворительностью?

— Не так.

— А как?

— Балы, садовые вечеринки, визиты в больницы или к ветеранам. Мы состоим в попечительских советах. Моя мать каждый год посещает собрания женского общества по вопросам психического здоровья вместе с моей сестрой.

Она просто посмотрела на меня.

— Что?

— Значит, кроме больных, ты никогда не проводил время с обычными людьми? — её бровь поднялась, и хотя она ничего не сказала, в этом взгляде уже звучал скрытый упрёк.

— Не смотри на меня так. Я второй сын. Не моя обязанность делать больше, чем я уже делаю.

— Ах, значит, помогать — это не твоя обязанность? Хм…

Мне не нравился этот разговор.

— Ну, а ты, мать Тереза, часто ли ты бываешь среди людей?

— Я каждую неделю со Дня благодарения до Рождества волонтёрю на пункте раздачи продуктов «Винтор». Именно поэтому я знаю Джереми, — она кивнула на мальчика, который продолжал сверлить меня испепеляющим взглядом. — Его приёмная мама приводит его и других детей, чтобы пополнить запасы.

— Ей разрешили быть приёмной матерью? — женщина выглядела так, будто сама нуждалась в заботе.

Ей должно было быть не меньше семидесяти, с седыми волосами и кислородной трубкой.

— Да, — пробормотала она, наполняя следующий пакет. — Легче просто не думать об этом. Мой отец всегда говорил, что мы здесь, чтобы помогать, а не осуждать. Мы ведь сами никого не усыновляем, так что нам и говорить нечего.

— Верно, — пробормотал я, впервые задумавшись о том, как живут сироты в Эрсовии.

У меня не было ни малейшего представления о том, как там устроена эта система.

Снова треск.

— Да вы издеваетесь?! — снова посмотрел я на порванный пакет.

— Думаю, дело в тебе, — засмеялась она. — Ты замечтался, и вдруг либо перегружаешь пакет, либо слишком сильно тянешь.

— Это становится унизительным... — начал я, но тут прозвучал чей-то голос.

— Одетт?

Она застыла, её лицо напряглось, когда перед нами появилась стройная блондинка с голубыми глазами. На ней была футболка с логотипом фонда Винтор.

— Ивонн, — кивнула Одетт.

Где-то я слышал это имя.

— Не ожидала увидеть тебя здесь, после женского…

— А вот и я, — Одетт натянуто улыбнулась, с явным усилием. — Тебя я тоже не ожидала здесь увидеть, учитывая... ну, твоё отвращение к этой части города.