— Опять эти твои советы по романтике, Искандар? Ты случайно не женился, в тайне, от нас, раз так во всём разбираешься?

Он проигнорировал меня и продолжил подниматься по лестнице. Я вдохнул и почувствовал напряжение в руке, прислушался к звуку шагов, которые всё приближались. Стук каблуков.

Успокойся, всё не так страшно. Ты ведь не первый раз на свидании. Это просто… черт.

Она была сногсшибательная.

«‎Пока есть в людях чувства и мечты,

Живет мой стих, а вместе с ним и ты!»

Не уверен, что Шекспир имел в виду женщину, когда писал эти строки, но в этот момент именно они пришли мне в голову.

Она подошла ко мне в алом платье с глубоким вырезом, которое идеально облегало её грудь и плавно ниспадало, подчёркивая талию. А ещё, разрез на платье был настолько высоким, что с каждым шагом открывались её длинные, стройные ноги. В её густых кудрях красовалась роза, приколотая за ухом.

— Эм… — Искандар нарушил тишину за её спиной, и впервые на его лице появилось выражение, как будто он думал: «Ты что, серьезно?»

— Ты в порядке? — спросила она, внимательно меня разглядывая.

Я потряс головой.

— Я, конечно, знал, что ты красивая, но не думал, что настолько.

Она закатила глаза.

— Спасибо, но ты преувеличиваешь.

— Нет, преувеличивать тут совершенно нечего, — ответил я, протягивая ей руку.

Её бровь слегка приподнялась, но она всё же приняла мою руку, и я, ведя её к столику, пододвинул стул. Сказать, что я хотел коснуться её кожи, значит, ничего не сказать. Отогнав эти мысли, я вернулся на своё место.

— Спасибо, что пришла, — произнёс я, стараясь скрыть, как мне трудно держать себя в руках.

— Ты прислал пятьсот роз. Не могла не прийти, — она усмехнулась, но это было искренне.

— Ты посчитала их?

— Нет, моя мама, — ответила она, и я почувствовал лёгкую обиду, хотя и не мог этого скрыть.

Она заметила изменение в выражении моего лица и поспешила добавить.

— Но одну шёлковую я всё-таки нашла. Спасибо.

— Я хотел отправить тысячу, но они не успели привезти столько цветов, — признался я.

— О боже, — её плечи опустились, а губы раскрылись в удивлении. — Если бы ты прислал тысячу, я бы точно растерялась. Не знала бы, что с ними делать.

— Почему растерялась?

— Как ты сказал, розы увядают. Я их люблю, но мысль о том, что они со временем умирают, а потом все окажутся в мусорке, расстраивает. Это как-то грустно.

— Ты всегда думаешь о конце, прежде чем насладиться началом? — спросил я, не совсем понимая её логику.

— Что?

— Ну, — я попытался подобрать слова, — когда срезанные розы начинают увядать, наслаждайся их красотой, пока они живы. Когда они исчезнут, останется только память. Если всё время думать о том, что они умрут, можно упустить радость от того, что они есть.

— Ты сейчас словно о человеке говоришь, а не о цветке, — прошептала она, поправляя выбившийся локон волос за ухо.

— Извини, — сказал я, удивившись, насколько эта мысль оказалась ей близка.

— Нет, не извиняйся, ты прав. Я никогда не думала об этом в таком ключе.

Я улыбнулся.

— Ты только что признала, что я прав? — поддразнил я её.

— Что, не привык к тому, что можешь быть прав? — ответила она с улыбкой, и в её глазах появился озорной блеск.

— Нет, — я покачал головой, — я не привык, что мне говорят, что я прав. Все всегда пытаются перехитрить меня в разговоре.

Она рассмеялась.

— Это вполне объяснимо.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Не знаю. В тебе есть что-то такое. Ты словно излучаешь уверенность…

— Это же хорошо, да? Спасибо.

— И… — она наклонилась немного ближе, — ты немного задираешь нос. Кажется, ты дразнишь людей, а они хотят ответить тебе тем же.

— Ну да, дразню, — признался я, улыбаясь.

— Вот видишь? — ответила она. — Так кто же позволит тебе всё это, даже если ты прав?

— Может, ты?

— Я? — она указала на себя, а на её лице появилась хитрая усмешка. — Да ты что! Я слишком властная, вспыльчивая и склонна к эмоциональным всплескам, чтобы просто так позволить тебе меня дразнить.

Я тяжело вздохнул, опуская плечи.

— Ты не забудешь, что я это сказал, да?

— Никогда, — с вызовом сказала она, подняв подбородок.

— Ну, так не пойдет, — сказал я, вставая. — Тогда ты тоже можешь придумать три слова, чтобы описать меня. Будем квиты.

— А вдруг я не хочу?

— Ты же не мелочная.

— Ты меня ещё совсем не знаешь.

Я улыбнулся.

— Ага, значит, ты всё-таки мелочная, властная, вспыльчивая и склонна к эмоциональным всплескам.

Её глаза расширились от удивления, и я едва удержался, чтобы не рассмеяться.

— Ты должен извиниться передо мной, а не придумывать новые оскорбления!