— Проблемы для меня? Но я уже привыкла к прессе.

— Не к эрсовской, — засмеялся он, встречаясь со мной взглядом в зеркале, пока заворачивал за угол. — Они как ищейки. Одна фотография — и они обрушатся как армия. Да ещё и истории будут бесконечными.

— Настолько всё серьёзно?

— О да. Люди обожают эрсовскую монархию. Абсолютно всё становится историей: что носят, где отдыхают, что читают или едят. Однажды ходил слух, что принц Артур стал веганом. Это превратилось в огромную тему, журналисты обсуждали это на ТВ. В итоге дошли до того, что отказ от мяса — это якобы слабость, из-за которой он не сможет принимать жёсткие решения как будущий король.

— Что? Это безумие! Только потому, что он не ел мясо?

Вольфганг кивнул, выезжая на главную дорогу.

— Вы даже не представляете. Некоторые преданные монархии люди начали менять свой рацион, и в итоге всё общество разделилось. Всё зашло так далеко, что дворец даже обсуждал, стоит ли выпускать официальное королевское заявление. А принц Артур вообще не был веганом. Просто он и его жена решили немного улучшить свой рацион.

— И как же закончился веганский кризис Эрсовии? — спросила я, не удержавшись от смеха.

Это звучало настолько нелепо.

— Принц Артур пошёл на ужин со своей женой и заказал салат Кобб с бальзамическим соусом и курицей на гриле, — с гордостью ответил он. — Это, конечно, не официальное заявление, но всё же заявление. Мол, ешьте мясо, если хотите, но не забывайте о здоровье. Ему аплодировали, но веганы, естественно, были разочарованы.

— Удивительно, — покачала я головой, опираясь на дверь. — И всё это из-за слухов?

— Да. Вот почему Искандар был так строг, а Его Высочество согласился. Он-то привык, но последнее, чего он хочет, — чтобы вас начали преследовать с самого начала.

— С самого начала? — усмехнулась я. — А как насчёт вообще избежать этого?

Он нахмурился, встретившись со мной взглядом через зеркало заднего вида на секунду.

— К сожалению, это невозможно. Но, по крайней мере, у вас уже есть небольшой опыт общения с прессой.

И это правда. Особенно во времена, когда был жив мой отец.

Однако внимание всегда было направлено на мою мать. Она никогда не показывала, что её это волновало, но я иногда задумывалась, может, она просто скрывала это от меня, пока я была ребёнком.

— Простите, мадам.

— Что? — вернулась я к реальности. — За что?

— Вы выглядели обеспокоенной. Я не хотел вас напугать или что-то в этом роде. Искандар постоянно говорит мне меньше болтать именно по этой причине, — скривился он.

— Нет, всё нормально. Я не волнуюсь. И вы можете звать меня Одетт.

— Искандар голову мне за это открутит, — рассмеялся он. — Либо мадам, либо мисс, либо «моя леди».

— «Моя леди»? — изумилась я. — Вы серьёзно? У вас и правда всё ещё так говорят?

— Никогда не прекращали. Как я уже говорил, жители Эрсовии очень любят нашу монархию и традиции, — ответил он, а я сделала себе мысленно заметку.

— Тогда пусть будет мадам или мисс.

— Да, мадам, конечно.

Я отвернулась к окну и только сейчас подумала, что не мешает уточнить.

— А куда мы вообще едем?

Глава 12

Гейл

— Сэр, не нервничайте.

— Я не нервничаю. Нервозность — это привычка, а я просто поправляю манжеты.

— Уже в двенадцатый раз.

Я посмотрел на него.

— Тебе обязательно так близко находится, чтобы охранять меня? Тут больше никого нет.

Тут действительно никого не было, потому что я снял весь ресторан на вечер, чтобы провести с ней ужин. Мне начинало казаться, что все наши деньги за эти годы шли только на охрану.

Он не ответил, лишь сделал шаг назад, как будто это как-то решит проблему. Я попытался не обращать на него внимания, слегка сдвинул рукав, чтобы посмотреть на часы на запястье и проверить время.

Поднявшись с кресла, я посмотрел на декор «Маленькой Италии», как называла его её мать.

Sapori D’italia — был её любимым рестораном.

Огромный, двухуровневый, а в центре винтовых лестниц стояло гигантское дерево, в ветвях которого висели старомодные фонари. На входе стоял фонтан в римском стиле, а стены были выложены старым камнем, хотя я ещё ни разу не видел таких в этом современном городе. И, конечно, вид — огоньки от зданий и машин сверкали как миллионы светлячков с этой высоты.

Она говорила, что ей холодно и что её трудно растрогать, но если это действительно её любимое место, я подозревал, что она гораздо более романтична, чем готова признаться самой себе.

— Она пришла, — сказал Искандар, но тут же поднял руку, чтобы остановить меня. — Вольфганг проведет её наверх.

— Ты серьёзно не пустишь меня встретить её у двери? Или у входа уже толпятся журналисты? Это абсурд.

— Помните, что это ради её безопасности, а не вашей, — ответил он, обходя меня и направляясь к лестнице. — К тому же, не стоит слишком торопиться, сэр.