— Оксана! На улицу! Ничего не трогай, пока не отключим электричество!

Молодая женщина в рабочем халате выскочила в сухой тамбур. В одной руке она держала два фена, в другой — смартфон с красным значком прямого эфира.

— Да гори оно всё синим пламенем! — крикнула она в камеру. — Здравствуйте, мои дорогие подписчики! Вот она, забота нашей управляющей компании!

У Оксаны оказался ключ от щитка салона. Она отключила вводной автомат, свет погас. Я заставил всех дождаться электрика аварийной службы; тот проверил линию и только после этого разрешил заходить внутрь. К тому времени вода поднялась почти до колен.

Оксана развернула телефон камерой на меня. Я оказался в кадре, стоя в грязной воде с тяжёлой коробкой краски в руках.

— Оксана, хватит эфира. Помогай вытаскивать вещи наверх!

— Нет, Лёша, ты не понимаешь! Это контент! И знаешь, что моя наружная камера ночью засняла?

«Да что с ней не так? У тебя товар пропадает, а ты всё со своим контентом…»

— Эти работнички УК ночью выкрутили часть креплений и сняли поперечину с исправных качелей! А утром объявили их аварийными. Теперь ещё и экскаватор копает без схемы! Всё, конец им, я всех урою!

Вот это уже был не просто контент. Это было доказательство. Я велел Оксане не редактировать запись и сохранить оригинальный файл с камеры.

Я выскочил на улицу. Двор был заполнен жильцами. Баба Зина ругалась с прорабом, а Витёк держал Руднева за ворот пальто, явно намереваясь пробить ему лицо.

— Витёк, пусти его! — я оттолкнул Виктора в сторону. — Тебе статья за избиение нужна?!

— Да он же всех утопил, падла!

— Именно поэтому он должен остаться здесь и отвечать на вопросы, а не ехать в травмпункт из-за твоих кулаков.

Я повернулся к Рудневу:

— Аварийную службу вызвали?

— Да! Едут уже!

— Тогда никого не отправляйте в затопленный подвал. Прораб остаётся у техники, водитель не двигает экскаватор, вы готовите акт и данные подрядчика. Если вода дойдёт до общей электрощитовой, аварийный электрик должен обесточить помещения. Ущерб салону, испорченный товар и остановку работы будем считать отдельно.

— Да ты кто такой, чтобы мне указывать?!

— Юрист жильцов дома, который предупреждал вас не копать без схемы сетей. Команду водителю отдали вы, и это записано как минимум на два телефона.

Руднев посмотрел на разъярённых жильцов и камеры, после чего молча начал выполнять сказанное.

Я повернулся к толпе.

— Так, мужики! — крикнул я. — Нужна цепочка! Передаём коробки из салона наверх, на улицу! Женщины, берите вещи, поднимайте к себе в квартиры на хранение. Не стойте столбом!

Люди среагировали мгновенно. Сработал инстинкт соседства. После разрешения электрика мужчины спустились в салон и выстроились в линию. Коробки с красками, фены, зеркала, стулья — всё это по рукам передавалось на асфальт тротуара. Я стоял в самом центре, по колено в грязной воде, принимая тяжёлые коробки и передавая их Саньку.

Экскаватор замер посреди двора, окружённый озером. Водитель отказывался садиться в кабину.

— Лёша! — Оксана, не прекращая эфир, бежала ко мне. — Лёша, скажи моим подписчикам! Скажи, что ты добьёшься для меня возмещения! Скажи, что ты разберёшься со всеми начислениями дома!

Я замер, держа в руках ведро с шампунями.

— Оксана, ты… серьезно? Помогай! Твой бизнес прогорает!

— Нет, ты скажи, что добьёшься возмещения и за салон, и за все эти поборы в квитанциях! — она сунула телефон мне к лицу. — Скажи! Давай, Смирнов! Ты же судья!

«Судья? Я юрист, боже, Оксана…»

Я невольно посмотрел во фронтальную камеру и увидел цифру: 845 зрителей онлайн.

— Я юрист Алексей Смирнов, — сказал я, тяжело дыша. — Авария и отсутствие документов на земляные работы зафиксированы. Сейчас наша задача — не потерять доказательства и определить размер ущерба.

— Скажи про начисления, Лёша! Скажи, что мы не будем платить!

— Про начисления — только после проверки квитанций. А сейчас выключай телефон и помогай выносить вещи.

Через два часа аварийная бригада перекрыла воду. К этому времени у меня были фотографии места прорыва, номер экскаватора, данные подрядчика, фамилия Руднева и сохранённый Оксаной оригинал ночной записи. Прораб подписал акт о времени начала работ и повреждении трубы; Руднев от подписи отказался, что мы отдельно отметили при свидетелях.

Двор был залит грязной жижей, детская площадка разрыта, но салон удалось спасти от полного разорения. Жильцы разобрали уцелевшие вещи Оксаны по квартирам, а она осталась на улице сортировать промокшие коробки.

Я стоял у подъезда, с ног до головы в грязи. Витёк подошёл ко мне, протянул банку холодного пива.

— На, умойся, — хмыкнул он. — Ну ты даёшь, Смирнов! Спасатель, ёпт… тебе бы умыться, а то вся рожа в грязи.

— Я не пью, Витя, — отмахнулся я.

— Да я не пить предлагаю, я предлагаю умыться!

— Пивом? Серьезно? Спасибо, не надо.